— А я директор местного музея Пушкина. Смотрительница, если точнее. Вы читали Пушкина? Можете хоть одну строчечку из него произнести по памяти?
— Читал. С ходу не могу. Ну, «и сказал он ему с укоризною»… и так далее. — С этой женщиной сразу стало трудно разговор начинать. Но понял сразу, что с ней лучше всего быть откровенным.
— Я путеец, мастеровой всего лишь. — А начал сразу врать про себя.
— Допустим, — кивнула она, сразу же не поверив ему, еще разок вскользь оглядев. — Сейчас присоединюсь к вам.
Она вышла из комнаты, кот увязался за ней. Шел, выгибая спину, рыцарски с гонором сопровождая. У порога двери стал ждать. Вскоре его хозяйка вернулась, за миг какой-то успела поменять себя, умылась, причесалась, сменила кофточку. Она вошла быстро, знала, что ее ждут, не хотела, чтобы ее долго дожидались. Села к столу, подставила бабушке тарелку, но подождала, когда бабушка положит сперва пельмени гостю.
А гость, а он все поглядывал на эту молодую женщину, понимая, что в ней нет ничего особенного, что и некрасива уж очень, разве что свежа, и что хмуровато у нее лицо, если не улыбнется вдруг. Но она улыбалась иногда, быстро, мимолетно, изумительно сразу хорошея.
Пельмени были хороши, наверное. Удальцов как-то неумело их ел. Он в смущении пребывал, в несвойственной ему неловкости. Флакон с уксусом вот опрокинул. Виски наливал, переливая через край, драгоценную эту жидкость зря тратил. Он не глядел на Дануту, но выходило, что и вообще ни на что не глядел, как-то задумчиво действовал, непослушны были его руки.
Отобедали. Данута спешила вернуться в свой музей. И была она за столом неразговорчива. Ела, улыбалась изредко, какие-то короткие фразы роняя, чтобы уж совсем не молчать. И старуха тоже как-то примолкла, в себя, в свои мысли удалилась. Только кот завязывал разговор, позволяя к себе обращаться, пельмени ему на блюдечке выложили, он попробовал из вежливости, вольготно вскочив на стол. Был не стеснен этот кот, шастал по краю стола, впрочем, зная, что дальше по столу ему нельзя.
Отобедали. Данута поднялась, заторопилась. Спросила:
— Вас наш город заинтересовал? Успели что-то понять про него?
— Вы даже не познакомились толком, — сказала Ядвига Казимировна.
Удальцов вскочил, представился:
— Вадим Иванович, путеец. Из Москвы. Впрочем, это неважно.
— Не скажите, — улыбнулась Данута. Умела она и насмешливой быть в улыбке. — Анна Сергеевна Чуклинова. Дома, у бабушки, зовусь Данутой. Тоже, кстати, из Генрика Сенкевича имя. Кончила в Свердловске университет. Филолог. Вот работаю в местном музее Пушкина. Между прочим, он у нас старинный, скоро будет сто лет ему. Мой предок в столетнюю годовщину Пушкина основал тут этот музей.
— Наши предки тут много чего основали, — погордилась Ядвига Казимировна.






