ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Предлагаю читателям свой новый современный роман. Именно так, современный. А я за всю свою долгую писательскую жизнь только о современности и писал. Даже и не знаю, почему, но вот получилось, что и роман «Землетрясение», и роман «Змеелов», как и другие мои романы, повести и рассказы, я писал всегда о проживаемых страной днях. Это нелегко, когда материал еще не уложился во времени, когда криком кричат проблемы жизни. Но вот — писал в этом «крике». Роман «РИСК» — получился в трех частях. Тут и Москва и глухие даже ныне края Западного Урала. Но все о нашей нынешней жизни — в обстоятельствах и приметах. И вот, сложился роман, и я представляю его книгой на суд читателей. Лазарь Карелин Август 2000 года Москва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — Попросите Дануту, она вам покажет город. У нас есть замечательные соборы. Как в той же Первопрестольной.

— Не такое уж достижение, — сказала Данута. — Повтор. Впрочем, и повторить можно на свой лад. Что еще вам надо знать обо мне, если уж моя мудрая бабушка ввела вас в наш дом? Не зря же, не из денег же. Мы не бедны, Вадим Иванович. Я даже и по нынешним временам состоятельная женщина. Вот еще, два года назад мой муж погиб во время экспедиции в тайге. Тут, неподалеку. Что еще?

— Данута! — скорбно окликнула ее бабушка.

— И еще…

— Данута, прошу тебя! — Ядвига Казимировна умоляюще свела ладони.

— Хорошо, не все разом, — кивнула Данута и пошла к выходу. — Проводите меня, Вадим Иванович, — обернулась. — День славный, солнечный разгорается. Это не часто у нас.

Удальцов глянул на скорбно вытянувшуюся старуху. Та кивнула ему.

— Буду рад, — сказал он.

7.

День действительно выдался солнечным. На севере в цене такие деньки. И дело не в тепле даже, а в высоком небе с легкими тучками, а в ветре этом присмиренном, а в том в воздухе-аромате, который радостно излучать начинают акации, деревья, даже древние бревна домов, угретые солнцем. Птицы в щебет ударяются. Детские голоса слышней. Не часто такой денек случается в этом суровом, в плену у трех рек и тайги, городе. У той самой тайги, где муж этой женщины погиб два года назад, где-то неподалеку погиб.

Они шли по настилам из могучих досок, которые тут заменяли асфальт. А мостовые были из булыжника, притертого в вековом соседстве. Они шли, касаясь друг друга, родственно, семейно, что ли, — мостки были узкими, а соступать с них было рискованно, грязь весенняя еще не просохла. Но и идти так, касаясь плечами, было рискованно. Они шли, разглядываемые со всех сторон, изо всех окон. Город был древний, но маленький и пытливый. Всякий новый человек в нем — был событием. А эти двое, что шли рядышком, а они были из события событием. Дануту в городе все знали, встречные ей с симпатией, уважительно кланялись. Ее спутник был пригож, был рослый, загранично нарядный, хотя, к счастью, и руссколикий. Уже мигом все все поняли про эту пару. И верно, не век же во вдовах ходить такой красавице, их Дануте, их Аннушке из музея Пушкина. Не век, это так, но…

Какое-то всю дорогу «но» их сопровождало. Удальцов умел различать всякие-разные «но». Ему-то здесь вольготно шлось. А вот Данута напряглась. И громок излишне был ее голос, когда она начинала про город рассказывать, делилась не только с ним, а и с теми, кто посматривал на них с украдкой и вслушивался в их разговор, конечно же, украдкой, украдкой.

Впрочем, когда молодая женщина, красавица городская, идет по городу с молодым мужчиной, пригожим, нарядным, и когда совсем рядышком идут, то…

Одна из длинных плах набрякла, затонула в грязи.