ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наш современник, заядлый кладоискатель, волею случая оказывается в XVIII веке на территории нынешней Кубани. Книга будет интересна ценителям изящного классического слога, а также, любителям приборного поиска – так называемым «чёрным» и «белым» копателям. Основанное на реальных исторических событиях, это произведение – не просто фантастическое приключение, но и глубокое погружение в эпоху. Читатель будет иметь возможность насладиться яркой языковой палитрой того времени: от сочного казачьего говора, до изысканных оборотов русского дворянства, и витиеватых узоров речи восточных народов. Роман предлагает уникальный взгляд на прошлое глазами современника, раскрывая малоизвестные страницы истории освоения Кубани.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Зачем вы это сделали?

— Потому что она мне очень нравилась, — Кирилл посмотрел прямо на Анну. — А она не отвечала мне взаимностью. Я хотел… привлечь её внимание. Думал, что если она увидит, как я страдаю из‑за неё, то, может быть, изменит своё отношение.

— То есть вы сознательно оклеветали преподавателя? — уточнил ректор.

— Да, — кивнул Кирилл. — Я понимаю, что это было неправильно. Но тогда я не думал о последствиях. Только о себе.

— И вы готовы нести ответственность за свой поступок?

— Да.

— А почему вы решили признаться сейчас? — вмешалась одна из преподавательниц, склонив голову. — Почему не раньше? Что вас побудило на это?

— Потому что увидел, как ей тяжело, — Кирилл сглотнул. — Она ни в чём не виновата. А я… я просто дурак, который хотел добиться внимания нечестным путём. Думал выделиться, стать более заметным, что ли? А получилось то, что получилось. Всё зашло слишком далеко, и меня это стало угнетать.

— Но это не оправдывает клевету, — резко сказала мать Смирновой. — Вы подорвали репутацию уважаемого педагога!

— Я знаю, — он опустил глаза. — И мне нет оправдания. Но я хочу, чтобы все поняли: Анна Петровна — честный, порядочный человек. Она никогда не нарушала профессиональной этики. Всё, что было в том посте, — ложь.

— Вы утверждаете, что действовали в одиночку? — спросил мужчина из прокуратуры. — Никто не подталкивал вас к этому?

— Никто, — твёрдо ответил Кирилл. — Это была моя идея. Моя ошибка.

Анна стояла, не в силах пошевелиться. «

Он врёт. Он всё врёт, чтобы спасти меня».

В голове крутились мысли: «

Почему он это делает? Почему берёт вину на себя? Ведь теперь его отчислят…»

Она хотела крикнуть: «Это неправда! Он не виноват!», но слова застряли в горле.

Ректор поднял руку, призывая к тишине.

— Учитывая чистосердечное признание и искренность студента Зарецкого, комиссия приняла решение. Анну Петровну мы полностью реабилитируем. Никаких оснований для увольнения или дисциплинарных мер в её отношении нет.

Кто‑то из преподавателей одобрительно закивал. Мать Смирновой недовольно поджала губы, но промолчала.

— Однако, — голос ректора стал строже, — за грубое нарушение университетской этики, клевету и попытку дискредитации сотрудника вуза, Кирилл Зарецкий подлежит отчислению.

В зале снова зашептались. Кто‑то вздохнул, кто‑то кивнул, соглашаясь.

— Вы согласны с этим решением? — спросил ректор у Кирилла.

Наступила тишина. Кирилл мучительно обдумывал услышанное, но потом высоко поднял голову и ответил:

— Да. Я принимаю наказание. И хочу публично извиниться перед Анной Петровной за то, что причинил ей столько боли. — Он повернулся к ней, склонил голову. — Простите меня, пожалуйста.

Анна смотрела на него, на этого мальчишку, который только что пожертвовал своим будущим ради неё.