ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Поэт и романист Вадим Фадин и сам затрудняется определить жанр большинства вещей, собранных в настоящей книге: иные из них – одновременно и рассказы, и притчи, и эссе. Критик Александр Люсый однажды определил так: исходы. В самом деле, персонажи Фадина постоянно ищут места, где можно вообразить себя свободными. Такого места, однако, не найти и на шаре. С этими не совсем привычными произведениями органично соседствуют и вполне реалистический очерк о собаке, и эссе о литературе. Девочка на шаре Вадим Фадин Поэт и романист Вадим Фадин и сам затрудняется определить жанр большинства вещей, собранных в настоящей книге: иные из них – одновременно и рассказы, и притчи, и эссе. Критик Александр Люсый однажды определил так: исходы. В самом деле, персонажи Фадина постоянно ищут места, где можно вообразить себя свободными. Такого места, однако, не найти и на шаре. С этими не совсем привычными произведениями органично соседствуют и вполне реалистический очерк о собаке, и эссе о литературе. Вадим Иванович Фадин Девочка на шаре © В. И. Фадин, 2018 © Издательство «Алетейя» (СПб.), 2018 «Как необычно зренье поутру…» Как необычно зренье поутру!Мне детский мяч – планета небольшая;там девочка затеяла игру,пытаясь устоять на шаре.Ей стоило качнуться лишь слегка —и начал шар неверное движенье.Не задержу его – скользнёт рука,не догоню (смешное положенье),в песке увязну: экая напасть!А мяч – в пути, неровными кругами.Она ж – довольна. Чтобы не упасть,переступает цепкими ногамипо шару, глобусу, по ма

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Издали поприветствовав хозяина (и ещё два собачея стояли рядом), я пошёл к ним напрямик через газон, но Тибул не двинулся с места, оставшись стоять в проезде. Когда же я стал уговаривать, напоминая, что Мона как – никак его милая подружка, он лёг на асфальт, показывая, что решение твёрдо: не мог заставить себя подойти к умирающей. А умерла она – через две недели.

Недаром бытует такая поговорка: если собака не ест крох после больного, то он скоро умрёт.

Увы, через пару лет настал и его черёд. Мы собирались уезжать в Германию, и подготавливали Тиба, рассказывая, как хорошо будет ему житься на новом месте, как я договорюсь с мясником и тот всегда будет оставлять обрезки, какую мы купим красивую сбрую и так далее. Мы с Анной нарочно звонили при нём, узнавая все подробности переезда с собакой, – и он слушал, понимал, что разговор – о нём. Теперь не узнать, что из этого он понял и как отнёсся к нашим планам, и я не стану рассказывать о его немощи и терпении, потому что болезнь собаки – это болезнь твоего ребёнка, и её бывает даже, кажется, жальче, нежели ребёнка, оттого что она видит в тебе всемогущего Бога и ждёт облегчения, а ты – бессилен.

У Тибула была лейкемия, и с этим ничего нельзя было сделать, хотя мы лечили его как, быть может, не лечат и людей. Он лечился прилежно, терпел все процедуры – и готовился к концу. Когда ему стало трудно ходить, мы попытались было выводить его только во двор, перед подъездом – но нет, он, напротив, вздумал обходить места, когда – то любимые, но те, которые давно уже не посещал. Так, не доходя до привычного места общего выгула, он сворачивал к пологому склону, где катались на санках малыши (когда – то он без устали буксировал их наверх, одного за другим; однажды его повела на прогулку соседская девочка, Анна вышла следом лишь, пожалуй, через четверть часа – и ужаснулась: Тибул таскал в горку санки с детьми, будучи в строгом ошейнике!), теперь он садился на верху этой горки на снег и смотрел, смотрел на катанье и никак не хотел уходить, и я не знал, почему он противится – потому ли, что не может насмотреться, или потому, что не в силах встать.

В один из последних дней он на этом пути повстречался с Крисом.

Красавец Крис был крупным, матёрым колли. Он, кажется, никогда не претендовал на власть в стае и спокойно, не заискивая, как другие, принимал первенство Тибула. Тот же и не думал как – то помыкать этим младшим, возможно – считал его равным. Они никогда не играли вместе и друзьями не стали – просто у каждого были свои интересы. Если определить по – человечьи, эти псы уважали друг друга. Встречаясь, они по – своему здоровались издали – и расходились по своим делам.

И вот они встретились в последний раз: колли уже вели домой, а Тибул, только что вышедший на прогулку, собирался повернуть к детям.