И именно это выбило меня из привычного равновесия.
Я сразу понял — передо мной не просто очередная сломленная душа. Нет. Эта девчонка могла дать отпор.
Помню, как подошёл: грязная форма горничной, рваные колготки, запачканное лицо… глаза цвета крепкого чая, и взгляд, в котором плясала искра. Её угроза — «Я тебе кадык вырву» — только заставила меня усмехнуться. Я не мог отвести глаз. Уже тогда понял: хочу знать о ней всё.
Добрый самаритянин, чтоб его…
Она сопротивлялась. Билась. Пыталась оттолкнуть. А я — слишком настойчивый что ли, не отступил. И когда она впервые позволила мне быть рядом, это стало чем-то большим, чем просто притяжение. Она впустила меня туда, куда, кажется, не пускала никого.
А теперь… она лежала там, за этой дверью. Под наркозом. Между жизнью и смертью. И я чувствовал, что теряю контроль. Не над ситуацией — над собой.
С ней всегда так.
Я знаю: она сильная. Моя сильная девочка. Но страх всё равно сжимал горло. Я не мог думать о ней как о случайной женщине, которую когда-то вытащил из беды. Нет. Теперь она — часть меня.
Три мучительных часа спустя её перевели в палату интенсивной терапии. Я уже ждал.
Врач что-то говорил — о восстановлении, о возможных осложнениях — но слова проходили мимо. Всё внимание было приковано к ней.
Она лежала неподвижно, слишком бледная. Губы — почти бесцветные.
— Она придёт в себя через час, — сказала медсестра, поправляя капельницу. — Вам стоит поесть. Вы не спали всю ночь.
— Я подожду, — тихо ответил я. — Спасибо.
Сел рядом и не знал, что делать. Я, привыкший решать всё силой, чувствовал себя абсолютно беспомощным.
Мира зашевелилась ровно через час. Я даже не сразу поверил. Медленно, с усилием, приоткрыла глаза. Сердце сбилось с ритма.
Я наклонился ближе, убрал прилипшие пряди волос с лица. Коснулся пальцами её щеки — осторожно, будто боялся причинить боль.
— Мира… девочка моя, — шепнул я.
Она попыталась повернуться — и тут же поморщилась.
— Тише, — я провёл ладонью по её руке. — Всё хорошо. Скоро пройдёт.
Она слабо кивнула. Уголки губ дрогнули.
— Я… хорошо… спасибо, — едва слышно прошептала. И снова погрузилась в сон.
Сумерки легли на город быстро. Я всё ещё сидел рядом, держа её за руку, большим пальцем поглаживая холодную кожу тыльной стороны ладони. Невыносимо тихо. Только мерный писк монитора.
Врач заглянул в палату.
— Состояние стабильное. Всё в пределах нормы, — сказал он, осматривая аппаратуру. — Карим, она сильная. Вам стоит отдохнуть.
— Я останусь, — перебил я, не поднимая взгляда. — Что по прогнозам?
— Возможно, она скрывала масштаб травмы, — вздохнул врач. — Но ваши старые данные помогли избежать осложнений. Операция прошла успешно.
— Она сможет ходить?
— Да. Но не сразу. Реабилитация займёт время.






