ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Кто она такая? — спросил он хрипло, — Зачем вы притащили её мне? Один из уродов промямлил: — Это… подарок…. Подарок DaryaK — Кто она такая? — спросил он хрипло, — Зачем вы притащили её мне? Один из уродов промямлил: — Это… подарок…. DaryaK Подарок Глава 1 Мира Работа горничной в «Парусе 4*» не была мечтой, но я не жаловалась — спортивное прошлое не позволяло ныть. Работа как работа: чужие грязные простыни, запах отбеливателя и постоянные заигрывания от охранников. Платили стабильно, а это главное. Всё лучше, чем таскать подносы в каком-нибудь второсортном кафе, выслушивая хамство от клиентов и поваров. В «Парусе» часто останавливались интересные гости. Командировочные со своими любовницами, деловые люди, устраивающие ночные совещания с алкоголем и сомнительными девушками. Иногда поневоле становилась наблюдателем чужих семейных драм и корпоративных интриг. С отвращением вздрагивала каждый раз, когда слышала ссоры за дверью или ловила обрывки разговоров про «это между нами». Однажды даже нашла в номере забытый портфель, плотно набитый долларами. Вернула, конечно. За это получила пятьсот рублей благодарности и короткое «молодец» от администратора. И на том спасибо. Я протирала пыль с прикроватной тумбочки, когда телефон пискнул. Вибрация пробралась по карману униформы горничной, неприятно вырывая из собственных мыслей. Сашка: «Хватит пахать, Принцесса. Прогуляемся, свожу кое-куда. Место — огонь.» Улыбнулась краешком губ. Это в его духе — внезапные предложения. Мы с Сашкой друж

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Здесь будто вымер воздух: ни звука, ни дыхания, только я и слабое гудение труб. Каждый шорох отдавался эхом Я зашёл внутрь, прошёл прямо к ванной. Свет резанул глаза, запах металла и пота въелся в кожу, будто напоминание о каждом прикосновении к грязи, которую пришлось тронуть. Снял пиджак, рубашку, брюки — всё шло в мусорный пакет. Кровь, пыль, чужой страх — пусть сгорит вместе с этим тряпьём. На секунду задержался, глядя на собственные руки — казалось, они ещё помнят отдачу пистолета.

Я вышел на лестничную площадку, босиком, в одном полотенце, и бросил пакет прямо в мусорный трубопровод. Вернулся, и снова направился в ванную, включил душ, вода текла долго — горячая, потом ледяная, пока кожа не стала гореть. Хотел смыть всё: запах, память, самого себя. Не помогло.

Телефон зазвонил, когда я стоял, опёршись ладонями о плитку.

Артём:

— Говори, — выдохнул я, включая громкую связь.

— Всё подчищено, — коротко. Его голос был уставший, как будто и он так же как и я выжат до последней капли. — Люди забрали тело, следов нет. Карим, я говорить сразу не хотел…

— Что? — я выпрямился, чувствуя, как внутри снова поднимается то самое чувство — не страх, а предчувствие. Взял телефон в руки отключил громкую и приложил мобильник к уху.

— Миру… повезли на операцию. Два часа назад. Врач сказал, опять попыталась встать, пластина сместилась что ли… Я не понял.

Я молчал. Секунду. Десять. Потом просто сел на край кровати, опустив голову.

— Почему я узнаю это от тебя, а не из клиники? — спросил тихо — И спустя два часа?

— Я сказал им, что бы сначала сообщали мне. — признался сотрудник — Шеф, сам же понимаешь почему?!

Воздух стал вязким, грудь будто стянуло ремнём.

Бросив телефон на кровать, я сел на пол, спиной к стене. Хотел собрать мысли — не вышло. В голове шумел один сплошной гул. Мира. Всё, ради чего я удерживал себя от полного безумия.

Я поднялся, надел чистую одежду и, глядя на своё отражение в зеркале, почти не узнал себя — лицо мёртвое, взгляд чёрный, как та ночь за окном. Те кто хотел навредить их всех больше нет.

А она всё ещё платит за то, что я однажды решил её спасти.

Глава 61

Я сидел в пустом коридоре больницы, уставившись на закрытую дверь операционной. Часы будто нарочно тянулись — каждая минута растягивалась в пытку.

Артём сидел чуть поодаль, с телефоном в руке, но тоже молчал. Мы оба знали: сейчас любое слово — лишнее.

Мысли путались, возвращая к самому началу. К тому дню, когда я впервые увидел её. Тогда я и представить не мог, чем всё это обернётся.

Помню всё до мелочей.

Измотанная, с какой-то дрянью в крови, с разбитой губой и тенью под глазами… но с таким взглядом, что я застыл. В нём было что-то живое, дерзкое — вызов всему миру. Даже когда тело едва держалось, Мира не сдавалась.