Карим зашёл чуть позже. Он остановился у двери, увидел моих родителей и кивнул — сдержанно, уважительно.
Мама, вытирая слёзы, подняла взгляд:
— Это вы… тот самый Карим? Друг?
Он слегка улыбнулся, кивнул.
— Я.
— Спасибо вам, — тихо сказала она. — За то, что были рядом с ней.
— Не за что, — ответил он просто.
Они пробыли недолго — всего несколько дней.
— Береги себя, слышишь? — её голос дрожал.
— Обещаю, — прошептала я.
— Мы рядом, Мирочка.
Когда они ушли, я ещё долго смотрела на закрытую дверь. На простыне остался крошечный ворс с маминого шарфа — пахнущий её духами, чем-то тёплым и домашним. И только тогда я поняла, как сильно скучаю по ним.
День выписки казался чем-то почти нереальным. Палата, в которой я провела столько ночей, вдруг стала слишком яркой, слишком тесной — как будто стены пытались меня отпустить. Медсестра помогла пересесть в инвалидное кресло. Колени дрожали, тело не слушалось, но внутри — странная лёгкость.
Свобода пахла прохладным воздухом и дорогим одеколоном — Карим стоял в дверях, держа мой плед и документы.
— Готова? — спросил он тихо. Я кивнула, хотя руки всё ещё цеплялись за подлокотники.
Он взялся за ручки кресла, выкатил меня в коридор. Я смотрела на свет в конце длинного больничного тоннеля и чувствовала, как с каждым метром будто оставляю за спиной целую жизнь.
На улице пахло осенью. Ветер был прохладный, чистый, и небо — такое высокое, что хотелось просто смотреть и дышать. Карим помог пересесть в машину, аккуратно, не спеша. Его руки были тёплыми, уверенными. Когда он поправлял ремень безопасности, пальцы чуть задели мою щёку — легчайшее прикосновение, от которого внутри всё перевернулось.
Мы ехали молча. Город за окном казался будто чужим — шумный, быстрый. Карим время от времени бросал короткие взгляды на меня, но не говорил ни слова.
Дома он поднял меня на руки, хотя я пыталась возразить.
— Я сама могу… — прошипела.
— Знаю, — ответил он, — но пока только так.
Он донёс до комнаты и аккуратно усадил на диван. Карим сел напротив, облокотился локтями на колени. Несколько секунд просто молчал, глядя на меня.
— Тебе нужно время, — сказал он наконец. — Чтобы восстановиться.
— Я знаю, — выдохнула я. — Но всё внутри будто трещит. Иногда мне кажется, что я просто… не справлюсь.
— Справишься, девочка моя, — тихо сказал он. — Потому что ты — сильнее, чем думаешь.
Он встал, подошёл ближе, опустился передо мной на одно колено. Мир будто остановился.
— Я не собирался этого говорить сейчас, — произнёс он негромко, — но, кажется, уже поздно молчать. И так всё ясно. Пальцы осторожно коснулись моей щеки, большой палец провёл по скуле. — Я люблю тебя, Мира.
Я выдохнула. Сердце гулко ударило где-то под рёбрами.
— Не надо… — прошептала и замотала головой.






