ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Кто она такая? — спросил он хрипло, — Зачем вы притащили её мне? Один из уродов промямлил: — Это… подарок…. Подарок DaryaK — Кто она такая? — спросил он хрипло, — Зачем вы притащили её мне? Один из уродов промямлил: — Это… подарок…. DaryaK Подарок Глава 1 Мира Работа горничной в «Парусе 4*» не была мечтой, но я не жаловалась — спортивное прошлое не позволяло ныть. Работа как работа: чужие грязные простыни, запах отбеливателя и постоянные заигрывания от охранников. Платили стабильно, а это главное. Всё лучше, чем таскать подносы в каком-нибудь второсортном кафе, выслушивая хамство от клиентов и поваров. В «Парусе» часто останавливались интересные гости. Командировочные со своими любовницами, деловые люди, устраивающие ночные совещания с алкоголем и сомнительными девушками. Иногда поневоле становилась наблюдателем чужих семейных драм и корпоративных интриг. С отвращением вздрагивала каждый раз, когда слышала ссоры за дверью или ловила обрывки разговоров про «это между нами». Однажды даже нашла в номере забытый портфель, плотно набитый долларами. Вернула, конечно. За это получила пятьсот рублей благодарности и короткое «молодец» от администратора. И на том спасибо. Я протирала пыль с прикроватной тумбочки, когда телефон пискнул. Вибрация пробралась по карману униформы горничной, неприятно вырывая из собственных мыслей. Сашка: «Хватит пахать, Принцесса. Прогуляемся, свожу кое-куда. Место — огонь.» Улыбнулась краешком губ. Это в его духе — внезапные предложения. Мы с Сашкой друж

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Карим зашёл чуть позже. Он остановился у двери, увидел моих родителей и кивнул — сдержанно, уважительно.

Мама, вытирая слёзы, подняла взгляд:

— Это вы… тот самый Карим? Друг?

Он слегка улыбнулся, кивнул.

— Я.

— Спасибо вам, — тихо сказала она. — За то, что были рядом с ней.

— Не за что, — ответил он просто.

Они пробыли недолго — всего несколько дней.

— Береги себя, слышишь? — её голос дрожал.

— Обещаю, — прошептала я.

— Мы рядом, Мирочка.

Когда они ушли, я ещё долго смотрела на закрытую дверь. На простыне остался крошечный ворс с маминого шарфа — пахнущий её духами, чем-то тёплым и домашним. И только тогда я поняла, как сильно скучаю по ним.

День выписки казался чем-то почти нереальным. Палата, в которой я провела столько ночей, вдруг стала слишком яркой, слишком тесной — как будто стены пытались меня отпустить. Медсестра помогла пересесть в инвалидное кресло. Колени дрожали, тело не слушалось, но внутри — странная лёгкость.

Свобода пахла прохладным воздухом и дорогим одеколоном — Карим стоял в дверях, держа мой плед и документы.

— Готова? — спросил он тихо. Я кивнула, хотя руки всё ещё цеплялись за подлокотники.

Он взялся за ручки кресла, выкатил меня в коридор. Я смотрела на свет в конце длинного больничного тоннеля и чувствовала, как с каждым метром будто оставляю за спиной целую жизнь.

На улице пахло осенью. Ветер был прохладный, чистый, и небо — такое высокое, что хотелось просто смотреть и дышать. Карим помог пересесть в машину, аккуратно, не спеша. Его руки были тёплыми, уверенными. Когда он поправлял ремень безопасности, пальцы чуть задели мою щёку — легчайшее прикосновение, от которого внутри всё перевернулось.

Мы ехали молча. Город за окном казался будто чужим — шумный, быстрый. Карим время от времени бросал короткие взгляды на меня, но не говорил ни слова.

Дома он поднял меня на руки, хотя я пыталась возразить.

— Я сама могу… — прошипела.

— Знаю, — ответил он, — но пока только так.

Он донёс до комнаты и аккуратно усадил на диван. Карим сел напротив, облокотился локтями на колени. Несколько секунд просто молчал, глядя на меня.

— Тебе нужно время, — сказал он наконец. — Чтобы восстановиться.

— Я знаю, — выдохнула я. — Но всё внутри будто трещит. Иногда мне кажется, что я просто… не справлюсь.

— Справишься, девочка моя, — тихо сказал он. — Потому что ты — сильнее, чем думаешь.

Он встал, подошёл ближе, опустился передо мной на одно колено. Мир будто остановился.

— Я не собирался этого говорить сейчас, — произнёс он негромко, — но, кажется, уже поздно молчать. И так всё ясно. Пальцы осторожно коснулись моей щеки, большой палец провёл по скуле. — Я люблю тебя, Мира.

Я выдохнула. Сердце гулко ударило где-то под рёбрами.

— Не надо… — прошептала и замотала головой.