Я смотрел на город — на ровные линии зданий, движение машин. Мир — как механизм. Холодный, точный. Без души.
Я достал телефон. Открыл личную папку. Среди служебных фото и отчётов — один кадр. Её лицо. В тот первый вечер.
Почему она не выходит у меня из головы?
Наверное, потому что таких больше нет.
Глава 12
Мира
Я проснулась очень рано — ещё до того, как начало светать. Точнее, я почти не спала. Сон был отрывочным, рваным. Я и так слишком надолго выпала из реальности.
В районе семи утра услышала, как кто-то остановился у двери. Но так и не вошёл.
Я не пошевелилась. Даже взгляда не отвела от окна. Смотрела на верхушки сосен, будто за ними — другой мир. Где меня нет. Где всё, как раньше: суета, шум машин, усталость от смен, разговоры на бегу, друг за барной стойкой и его вкусный кофе с корицей.
Потом был душ.
Я долго стояла под тёплой водой, как будто надеялась смыть с себя не только грязь, но и то, что саднило внутри. Переживание за Сашку, чувство беспомощности. Но это временно. Просто чуть чуть нужно потерпеть. Я знаю. Я соберусь. Ещё чуть-чуть — и приду в себя.
Когда, наконец, выключила воду и подошла к зеркалу, в отражении увидела синяк на ребре — «цветущий», от лилового до желтовато-зелёного, болезненно яркий на фоне бледной кожи. Он уже не болел, просто был. На запястьях — тонкие, почти исчезнувшие красноватые полоски. Память о кабельных стяжках. Губа зажила — остался лишь тонкий розовый шрам. Почти всё прошло. Почти.
Я вытерлась, надела футболку с чужого плеча, просушила волосы полотенцем вышла.
К девяти часам в дверь постучали. Через мгновение вошёл врач — тот самый, что был рядом, когда я очнулась.
Я напряглась.
— Доброе утро, — сухо произнёс он и поставил чемоданчик на стол. — Просто осмотр.
— Нет, — отрезала я, скрестив руки на груди.
— Так не пойдёт, милочка, — не отступал он. — Ваше плечо, лицо, рёбра… Я обязан осмотреть.
Я инстинктивно попятилась.
— Не подходите, — пригрозила я.
Он остановился. Сделал шаг назад. Взгляд стал внимательнее. Вежливый, почти заботливый. Не как у врача — как у человека, который готов слушать.
— Ладно, — сдалась я. Мне действительно требовалась консультация. — Только если вы обещаете соблюдать врачебную тайну.
Он кивнул.
— У меня в позвоночнике пластина, — проговорила я глухо, словно признавалась в чём-то постыдном. — Любое резкое движение, давление — и боль такая, что невозможно дышать.
— Я видел шрам, — снова кивнул он. — Что произошло? Почему потребовалась операция?
— Неудачно упала, — отмахнулась я. Не хотела вдаваться в подробности.
— Я могу осмотреть? С вашего позволения, — спокойно спросил он.
Я промолчала. Потом медленно кивнула.
Он осматривал аккуратно. Всё — чётко, молча, сдержанно. Спрашивал только по делу.






