Я пытался вытащить тебя, клянусь, но… — он сжал кулаки, как будто хотел ударить самого себя. — Я люблю тебя, чёрт возьми. И всё это время только и думал, как всё вернуть.
Я стояла молча. Внутри всё кипело: злость, отвращение, усталость, и — где-то глубоко — боль от того, что человек, которого когда-то считала другом, оказался предателем.
Мы молчали. Только редкие фары машин разрезали тьму и звук ветра бился между домами. На улице было почти полночь, и город будто вымер.
— Пойдём в кафе, — неожиданно сказал Саша, резко выдохнув, как будто решился.
— Здесь слишком шумно… Давай в кафе посидим? Дай мне хоть пять минут.
Я хотела отрезать: нет. Но ноги сами повели за ним — словно мне нужно было дослушать этот бред до конца, чтобы поставить окончательную точку.
Мы перешли через дорогу. Кафе светилось теплыми тонами, внутри угадывались редкие силуэты — парочка за столиком у окна, бариста у стойки. Пахло кофе и корицей, этот запах странно не вязался с тяжёлым комом внутри.
Саша придержал дверь, и я вошла первой. Сердце колотилось так громко, что казалось — его стук слышат все вокруг. Каждый шаг отдавался тревожным эхом внутри. Неприятное, липкое предчувствие цепко держало меня, не давая вдохнуть полной грудью. Я заставила себя не зацикливаться на этом гнетущем чувстве, будто отмахнулась от него, как от назойливого комара. Сделав вид, что всё в порядке, смело вошла в кафе и села за столик на который указал Саша.
Глава 48
Я села за стол, скрестив руки на груди. Сердце всё ещё колотилось, но к нему примешивалось раздражение. Хотелось, чтобы он говорил быстрее, не тянул.
Саша сел напротив, тяжело опустив локти на стол. На секунду прикрыл глаза, будто собираясь с силами, и заговорил низким, усталым голосом:
— Ты думаешь, я сделал это потому, что хотел? — Он сжал ладони в замок так сильно, что побелели костяшки. — Нет, Мира. Я влез в дерьмо, из которого не смог выбраться.
Я молчала. Пусть говорит.
— Всё началось с карт. Думал — пару раз сыграю, сорву куш и закрою кредиты… — он криво усмехнулся. — А в итоге проиграл больше, чем когда-либо держал в руках. Сумма росла, как снежный ком. Брал в долг, надеясь отыграться, но только загонял себя глубже.
Я смотрела на него с холодным любопытством. Он ждал жалости, но мне было тошно даже от его слов.
— Когда понял, что всё — конец, было уже поздно. Эти люди не ждут. Они не спрашивают, когда вернёшь. Они требуют, — его голос сорвался. — Я продал машину, вытащил всё, что было… и всё равно оставался должен. Тогда мне предложили сделку.
Я похолодела.
— Сделку? — прошептала я, чувствуя, как что-то ледяное расползается по груди.
Саша кивнул. Его взгляд метался, избегая моего.
— В то утро, когда ты меня застала на заднем дворе с "коллектором", внимание переключилось на тебя.






