И тогда я должен был… — он сглотнул. — Отдать им то, что для них ценно. И времени подумать мне дали. Ты — красивая, молодая… Ты им нужна. Нужна Родиону.
Пальцы, сжавшиеся на коленях, подкосились. Я вцепилась в ткань толстовки, иначе руки задрожали бы.
— То есть ты отдал меня, как… — слова застряли в горле, и я с трудом выдавила: — …как вещь?
— Я не мог иначе! — выкрикнул он слишком громко, и несколько человек обернулись. Тут же сбросил голос, почти зашептал: — Пойми, они бы меня убили. Я думал, что потом смогу вытащить тебя обратно, но всё пошло не так. Даже когда я дал своё согласие и тебя забрали, Родион списал лишь часть долга. Сказал, что ты оказалась слишком проблемной, а потом и вовсе заявил, что тебя у него нет. Я решил, что и в живых тебя больше нет…
Я смотрела на него и ощущала только пустоту. Даже злость отступила. Просто пустота.
— Ты не представляешь, что я пережила, — тихо сказала я, не узнавая свой голос. — И никогда не поймёшь.
Саша резко вскочил, будто не в силах усидеть, и направился к стойке.
— Я закажу нам что-нибудь, ладно? — бросил он, даже не дождавшись ответа.
Я только покачала головой. Хотелось уйти прямо сейчас, но ноги будто приросли к полу.
Я видела, как он что-то сказал баристе, как кивнул, забирая два стакана. Его движения были слишком резкими, суетливыми, как у человека, который сам не знает, что делает.
Вернулся, поставил один передо мной.
— С корицей. Как ты любишь, — сказал почти виновато.
Я машинально взяла стакан, лишь бы занять руки. Горячий картон обжёг пальцы. Запах показался приторным, слишком навязчивым. Пить не хотелось, но горло пересохло. Я сделала крошечный глоток.
Разговор продолжался, но слова Саши будто начали терять очертания. Он всё бормотал про долги, про то, что искал выход, про то, что всё пошло не по плану. Я ловила лишь обрывки, как сквозь воду.
Грудь сдавило. Голова закружилась. Я уставилась на свои пальцы, но они вдруг стали чужими, расплывчатыми.
— Мира? — приглушённый голос Саши донёсся до меня. — Эй, ты в порядке?
Я хотела ответить, но язык не слушался.
Мир вокруг поплыл, рассыпался на пятна. Последнее, что я ощутила, — липкий вкус кофе на губах и нестерпимую тяжесть в веках.
Тьма накрыла резко. Как выстрел.
Глава 49
Я очнулась рывком, будто меня втащили из воды. Голова гудела, тело казалось налитым свинцом. Попыталась открыть глаза — ослепительно белый потолок с мелкими трещинками у люстры. Не мой.
Воздух был чужой: спертый, с примесью сигарет и тяжёлых мужских духов. Я дёрнулась, села, но тут же ослабла и рухнула обратно на подушку. Сердце колотилось в горле.
Комната выглядела безлико: узкая кровать, комод, задернутые шторы. Ничего лишнего, ни одной мелочи — словно гостиничный номер, в котором не задерживаются надолго.






