И я вижу свою задачу в том, чтобы город смог протянуть хотя бы год. Может, два, если повезет три. Потом — все.
— Отчего же вы ставите такие сроки?
— Султан османов стар и болен. Он вряд ли проживет долго. А его наследник имеет слишком шаткое положение при дворе и презираем янычарами, которых пытался обмануть с жалованием. Поэтому ему потребуется что-то значимое и яркое при вхождении на престол.
— Мы?
— Мы. — охотно согласился Метохитес. — И я не вижу ни единого шанса, чтобы мы смогли устоять в текущей ситуации.
— Вот прямо так сразу? — расплылся в насмешливой улыбке Константин, но она не обманывала собеседника, так была удивительно холодной, почти металлической.
— У города старые стены, которые давно нуждаются в ремонте. Запасы ничтожны. Мы едва сможем продержаться больше двух-трех месяцев в случае осады. Но главное — у нас нет войск. Ваша дворцовая стража — сотня. Городское ополчение — две-три тысячи, может быть четыре. Но у них почти нет брони и воинского опыта. Денег же нанять толковых воинов в той же Италии у нас нет… и что примечательно, не будет.
— Кредиты?
— Нам никто их не даст. В глазах Рима — мы умерли… и сейчас бьемся в агонии. Остальные латиняне думают так же. Признаться, я вообще не понимаю, зачем ваш брат устроил всю эту историю с унией. Пустая затея. Никто из них не верит в нас. Папа нас просто использовал, для символического подчинения православных.
Метохитес замолчал, с трудом сдерживая накатившее на него раздражение.
— Мой брат — не я.
— Это уже не важно, — устало ответил Деметриос. — Все в этом проклятом городе понимают, что конец близок. Все. Но каждый старается переложить ответственность за погибель на кого-то еще. Любое активное действие, любая попытка что-то изменить превращает вас в виновника грядущего кошмара.
— Вы полагаете?
Эпарх посмотрел на него внимательно.
— Государь, вы должны понимать реальность.
— Вы правы. Это мой долг. — произнес император и взял свиток. — Здесь перечислены расходы на содержание чиновников. Это наша реальность. Почему их так много?
— Потому что иначе станет некому управлять.
— Управлять чем⁈ — резко спросил Константин. — Пустотой? Управление без ресурсов — лишь шум и имитация. Разве нет? Разве это не реальность?
Метохитес впервые позволил себе выкрик:
— Вы говорите так, будто все можно решить волей!
— А вы говорите так, будто воля — это грех, — парировал Константин. — Вы эпарх, а не монах. Или я ошибаюсь?
В помещение повисло вязкое молчание на минуту или две.
— Ну хорошо, — примирительно произнес император. — Допустим, я принимаю вашу картину мира. Нет денег, армии и доходов. Тогда скажите мне, что у нас есть?
Метохитес задумался, смягчившись лицом.
— Город, — ответил он неуверенно. — А еще люди и их привычка к порядку.






