ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1449 год. Обновлённый Константин XI входит в Константинополь - как император без империи. Без армии. Без денег. Без поддержки церкви. Город нищ, элиты враждебны, союзники лживы. Все вокруг лишь ждут, когда он оступится. А османы и латиняне ищут момент, чтобы закончить начатое. У него нет права на поражение. А из оружия лишь ум, воля и крепкое образование. Ну и готовность идти до конца. Любого. P.S. Они думают, что это его с ними закрыли. Нет. Это их закрыли с ним... Шанс Михаил Ланцов 1449 год. Обновлённый Константин XI входит в Константинополь - как император без империи. Без армии. Без денег. Без поддержки церкви. Город нищ, элиты враждебны, союзники лживы. Все вокруг лишь ждут, когда он оступится. А османы и латиняне ищут момент, чтобы закончить начатое. У него нет права на поражение. А из оружия лишь ум, воля и крепкое образование. Ну и готовность идти до конца. Любого. P.S. Они думают, что это его с ними закрыли. Нет. Это их закрыли с ним... Византия v2.0. Том 1. Шанс Пролог Наши дни, элитная клиника где-то в России — Вздор! — воскликнул Костя, резко вставая. — Константинополь пал из-за глупости своих правителей. Вековой глупости! Ибо сказано: когда Всевышний хочет наказать, он лишает разума. А они веками старались угробить свою державу. Сами. Своими руками. — Не суди, да не судим будешь, — негромко произнес старик, сидящий напротив. Впрочем, было видно, что услышанное его разозлило — вон как заходили желваки, хотя он и сдерживался. — Это не аргумент. — отрезал Константи

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И я вижу свою задачу в том, чтобы город смог протянуть хотя бы год. Может, два, если повезет три. Потом — все.

— Отчего же вы ставите такие сроки?

— Султан османов стар и болен. Он вряд ли проживет долго. А его наследник имеет слишком шаткое положение при дворе и презираем янычарами, которых пытался обмануть с жалованием. Поэтому ему потребуется что-то значимое и яркое при вхождении на престол.

— Мы?

— Мы. — охотно согласился Метохитес. — И я не вижу ни единого шанса, чтобы мы смогли устоять в текущей ситуации.

— Вот прямо так сразу? — расплылся в насмешливой улыбке Константин, но она не обманывала собеседника, так была удивительно холодной, почти металлической.

— У города старые стены, которые давно нуждаются в ремонте. Запасы ничтожны. Мы едва сможем продержаться больше двух-трех месяцев в случае осады. Но главное — у нас нет войск. Ваша дворцовая стража — сотня. Городское ополчение — две-три тысячи, может быть четыре. Но у них почти нет брони и воинского опыта. Денег же нанять толковых воинов в той же Италии у нас нет… и что примечательно, не будет.

— Кредиты?

— Нам никто их не даст. В глазах Рима — мы умерли… и сейчас бьемся в агонии. Остальные латиняне думают так же. Признаться, я вообще не понимаю, зачем ваш брат устроил всю эту историю с унией. Пустая затея. Никто из них не верит в нас. Папа нас просто использовал, для символического подчинения православных.

Метохитес замолчал, с трудом сдерживая накатившее на него раздражение.

— Мой брат — не я.

— Это уже не важно, — устало ответил Деметриос. — Все в этом проклятом городе понимают, что конец близок. Все. Но каждый старается переложить ответственность за погибель на кого-то еще. Любое активное действие, любая попытка что-то изменить превращает вас в виновника грядущего кошмара.

— Вы полагаете?

Эпарх посмотрел на него внимательно.

— Государь, вы должны понимать реальность.

— Вы правы. Это мой долг. — произнес император и взял свиток. — Здесь перечислены расходы на содержание чиновников. Это наша реальность. Почему их так много?

— Потому что иначе станет некому управлять.

— Управлять чем⁈ — резко спросил Константин. — Пустотой? Управление без ресурсов — лишь шум и имитация. Разве нет? Разве это не реальность?

Метохитес впервые позволил себе выкрик:

— Вы говорите так, будто все можно решить волей!

— А вы говорите так, будто воля — это грех, — парировал Константин. — Вы эпарх, а не монах. Или я ошибаюсь?

В помещение повисло вязкое молчание на минуту или две.

— Ну хорошо, — примирительно произнес император. — Допустим, я принимаю вашу картину мира. Нет денег, армии и доходов. Тогда скажите мне, что у нас есть?

Метохитес задумался, смягчившись лицом.

— Город, — ответил он неуверенно. — А еще люди и их привычка к порядку.