ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1449 год. Обновлённый Константин XI входит в Константинополь - как император без империи. Без армии. Без денег. Без поддержки церкви. Город нищ, элиты враждебны, союзники лживы. Все вокруг лишь ждут, когда он оступится. А османы и латиняне ищут момент, чтобы закончить начатое. У него нет права на поражение. А из оружия лишь ум, воля и крепкое образование. Ну и готовность идти до конца. Любого. P.S. Они думают, что это его с ними закрыли. Нет. Это их закрыли с ним... Шанс Михаил Ланцов 1449 год. Обновлённый Константин XI входит в Константинополь - как император без империи. Без армии. Без денег. Без поддержки церкви. Город нищ, элиты враждебны, союзники лживы. Все вокруг лишь ждут, когда он оступится. А османы и латиняне ищут момент, чтобы закончить начатое. У него нет права на поражение. А из оружия лишь ум, воля и крепкое образование. Ну и готовность идти до конца. Любого. P.S. Они думают, что это его с ними закрыли. Нет. Это их закрыли с ним... Византия v2.0. Том 1. Шанс Пролог Наши дни, элитная клиника где-то в России — Вздор! — воскликнул Костя, резко вставая. — Константинополь пал из-за глупости своих правителей. Вековой глупости! Ибо сказано: когда Всевышний хочет наказать, он лишает разума. А они веками старались угробить свою державу. Сами. Своими руками. — Не суди, да не судим будешь, — негромко произнес старик, сидящий напротив. Впрочем, было видно, что услышанное его разозлило — вон как заходили желваки, хотя он и сдерживался. — Это не аргумент. — отрезал Константи

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

При нем единая императорская казна прекратила свое существование. Так что… то, что он спрятал, едва ли можно назвать казной державы. Какая-то ее часть. Но все равно — это будет приятным и полезным. Кроме того, едва ли в летописи написали что-то, не имеющее значения.

Анна молча кивнула.

Ее вся эта история немало заинтриговала. Этакая игра. Тем более что логика и здравый смысл в словах императора имелись. Странно, скорее, что на эту несостыковку в летописи раньше не обратили внимание.

Так они и дошли до старого корпуса. Тот был изрядно поврежден, но все еще эпизодически использовался в качестве хозяйственного склада.

Вообще, комплекс Влахерн выглядел ужасно.

В целом.

После пожара 1434 года, который уничтожил церковь Богородицы и сильно повредила многие здания, их никто не восстанавливал из-за нехватки денег. А он и до того не блистал. Поэтому сейчас в качестве жилых помещений использовались только башни всякие и связанные с ними сооружения. Отдельно стоящие здания же находились в разной степени руинизации[2].

Зашли внутрь.

— Здесь опасно, — констатировала Анна.

— Перекрытия крепкие. — возразил Константин. — Я уже осматривал его, думая сюда перебраться. Корпус еще крепкий там, где еще не обвалился.

Он постоял немного.

Подумал.

И извлек меч.

— Константин! — воскликнула Анна, явно испугавшись.

— Спокойно. — не обращая на ее возглас внимания, сказал он, и подойдя к стене, начал по ней постукивать клином. Плашмя.

— Что вы делаете?

— Звук по-разному распространяется в разной среде. Слышите? Глухой, тупой и довольно тихий звук.

— Да.

— Это говорит о том, что там, — кивнул император в сторону камня, — толстая стена без значимых полостей и значимых трещин. Малый тайник так не найти, а большую нишу — легко.

Сказал.

И пошел не спеша, простукивая стену.

— Слышите? — спросил он, постучав по перегородке.

— Более звонкий и какое-то дребезжание, — кивнув, ответила она.

— Да. Тут стена тоньше. Но нам нужен другой звук.

Еще немного походили-постучали.

— А почему вообще вы пришли сюда? — с некоторым сомнением спросила она.

— Алексей грабил церкви.

— И что?

— Едва ли он рискнул поставить свою резиденцию рядом с церквями Влахерн. Просто из подозрений и опасений. А этот дворец стоит на противоположной стороне и подходит под задачи и стиль жизни Алексея.

Анна молча кивнул, принимая доводы. И они пошли дальше.

Константин был спокоен и методичен. Как метроном. Шел и постукивал. Анна же регулярно начинала тревожиться и волноваться. Особенно когда менялся характер звука.

— Трещины, дрянная кладка, — отмахивался император каждый раз и шел дальше.

Несколько раз она хотела уйти, но сдерживалась из чистого любопытства. И вот, наконец, раздался глухой звук. Словно меч ударял по какой-то бочке, что ли. Только странной.

Император остановился.