ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Простое и понятное, хотя и безрадостное, прошлое осталось позади. Деревня, где вырос, далеко не лучшая, но все-таки семья, человек, который стал учителем и другом. Все это у меня безжалостно отняли. И хотя мне чудом удалось избежать преследования, жизнь мне придется начинать с чистого листа. Что же, возможно, это и не плохо. Впереди — город, впереди — поиски моих корней, бои без правил, городские банды и неизбежный рост силы. Потому что в жестоком мире подворотен и переулков выжить может только сильнейший.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Они разлетелись широким облаком, от которого почти невозможно было увернуться. Она попыталась — отпрыгнула назад, пригнула голову. Но ее размеры работали против нее.

Десятки этих адских игл впились в черный лоснящийся бок и загривок. Пахнуло паленой шерстью, кожей и чем-то сладковато-горьким. Волчица взвыла — не высокий визг боли, а низкий, горловой рев чистой ярости, — и отпрыгнула дальше, тряхнув массивной головой, сбрасывая с шерсти тлеющие угольки.

Ее алая аура, которую я видел внутренним взором, на мгновение вспыхнула еще ярче, сгустилась вокруг мест попаданий, будто пытаясь подавить инородную энергию.

Пока рука мага была еще вытянута в сторону волчицы, а взгляд следил за отскоком огромного зверя, я оттолкнулся ногами от обугленной, потрескавшейся земли так, что корка подо мной хрустнула и развалилась, и рванул вперед коротким, все решающим рывком.

Топтыгин повернул голову. Его взгляд встретился с моим. Он начал отводить левую руку и пальцы уже складывались в знакомую щепоть, чтобы создать барьер из воздуха или вырвать из земли новый шип прямо у меня на пути.

Но я был уже слишком близко. Его правая рука была все еще занята — он удерживал ее полусогнутой, направленной в сторону волчицы.

Левая не успевала.

Я не целился куда-то конкретно. Просто ткнул кортиком вперед изо всех сил — в сторону груди, туда, где под роскошным алым сукном мундира с вышитым медведем должно было биться сердце.

Клинок встретил сопротивление. Не кожу, не мышцы и даже не скрытый доспех. Плотный, невидимый глазу слой сжатой энергии. Барьер Духа, который Маг такого уровня, видимо, поддерживал вокруг себя постоянно, как вторую кожу.

Кортик замер, упершись в преграду. Я вложил в удар всю свою волю, все отчаяние, всю накопленную за годы унижений злость. Рукоять впилась в ладонь. Металл клинка скрипел, прогибаясь дугой под страшным давлением.

И проскользнул.

Острие кортика рвануло вперед на эти последние миллиметры и чиркнуло по плотному алому сукну мундира. Раздался резкий звук рвущейся ткани, похожий на треск ветки.

Не глубокая рана. Не смертельная. Даже не серьезная. Проще говоря — царапина. Но это было попадание. Его ранил деревенский парнишка, сирота, с куском простого железа в руках.

Все замерло на долю секунды. Даже волчица, уже готовившаяся к новому броску, приостановилась. Ее могучая грудь замерла в полувдохе из-за внезапного изменения в атмосфере — не в магии, а в эмоциях.

Потом Топтыгин медленно, очень медленно опустил взгляд на маленький аккуратный разрез на своей безупречной форме. На расходящиеся в стороны края алого сукна, обнажающие кожу.

Его лицо вновь исказилось. Не болью. Даже не злостью.

Это была чистая, леденящая ярость оскорбленного до глубины души величия.