Джастин повис у него на шее, так что стало больно. Тодд почувствовал, как к горлу подступает ком, а перед глазами плывет.
В изножье кровати появилась Брианна, показавшаяся ему худой и хрупкой в слишком узком пальто и белом берете, скрывавшем волосы. Она выставила перед собой сумочку – держала ее в обеих руках, не зная, что сказать или сделать.
– Я вас оставлю, – проговорила Кейт. Повернулась к нему, коснулась его плеча. – Береги себя, Тодд.
– И ты тоже.
Кейт быстро и не оглядываясь вышла из комнаты.
Все еще обнимая сына, он устало улыбнулся Брианне. Уткнулся подбородком в макушку Джастина. Тодд слышал, как стучит сердце мальчика, чувствовал тепло его тела. Боли не было. Не здесь, не теперь. Все еще улыбаясь Брианне, он слушал тишину, нарушаемую только шелестом туфель в коридоре.
Немного погодя Брианна улыбнулась ему в ответ.
– Счастливого Рождества, Тодд.
– Счастливого Рождества, Бри.
Она подошла к нему, села на край кровати. Осторожно опустила ладонь ему на ногу. Через несколько секунд начала ее поглаживать… сперва робко, потом с теплотой.
Закрыв глаза, Тодд откинулся на подушки и стал слушать, как стучит – в унисон с сыновьим – его сердце.
Эпилог
В девятнадцати милях к западу от Бикервилля тридцативосьмилетняя Трэйси Мерфи стояла под освещенным навесом заправки и заливала бензин в бак мерседеса, глядя на звезды, словно цеплявшиеся за ветви далеких деревьев. Нервничая из-за странных историй, появившихся в новостях за последние два дня, она сомневалась, стоило ли уезжать от родителей домой – из Айовы в Небраску. Она планировала остаться у них до Нового года, но могла бы себе не врать. Клифф и Джоан Мерфи цапались, как дикие кошки в мешке. Если бы не снежная буря, поездка была бы легкой. Но дороги не расчистили, а проклятый мерседес Чака перегрелся. Прошлой ночью, почувствовав, что глаза слипаются, она остановилась в паршивом придорожном мотеле, где от простыней несло немытыми ногами, а в унитазе, словно обломок кораблекрушения, плавал разбухший тампон. Учитывая всю эту жуть по радио про людей, исчезавших в соседних городках, она была… мягко говоря, расстроена.
Пикап цвета ржавчины вырулил на заправку и, вздрогнув, остановился у одной из колонок. Трэйси заметила две сгорбленные фигуры в кабине – большую и поменьше. Сразу же никто из машины не вылез. Трэйси видела людей в кабине, но не подумала, что они разговаривают. Казалось, оба просто смотрели в ветровое стекло – на шоссе, исчезавшее среди далеких сосен.
К ее удивлению, из пикапа все же выбрался мужчина – мрачный, в клетчатой фланелевой куртке, с черной щетиной на подбородке. Он наградил Трэйси тяжелым взглядом. Кожа у него была желтоватой, а в свете флуоресцентных ламп под навесом даже отдавала зеленью. По спине женщины побежали мурашки.






