Когда на очередную бездуховную картину собираются сотни зевак с долларами, пачки с билетами приходится рвать ударом о стол. Звенящая пошлость! Гремящая, господин Бесстужев!
— Полностью согласен, — кивал Григорий. О том, что он тоже с удовольствием смотрит фильмы на экране, как и толпы американских горожан, антимаг умолчал. — А русский эквивалент… Как подобрать? Какое слово звучало бы столь же ярко?
— Эквивалент, — кивал Микита, будто пробуя просьбу на вкус. — Да ну его к чёрту! Давайте-ка поговорим про мою последнюю картину? Что вы скажете про очередную часть моего шедевра — «Разморённые зноем»? Не оторваться, да? Шестая часть — это… Ой, простите, голубчик, девятая! Так вот, девятая часть…
И ведь в чём нюанс: первая серия этого бесконечного фильма была действительно выдающейся. Какие актёры! Какие планы! Григорию на момент её презентации было всего двадцать пять. Но когда Микита стал выпускать по одной ленте ежегодно, его светлый образ творца стал размываться… Появились насмешки.
Конечно же, мэтра развратила государственная поддержка. Создать киноленту — затратное мероприятие. Требуются километры плёнки, десятки громоздких камер, даже рельсы, по которым будут кататься операторы… Если не думать о возврате средств, качество будет падать. А Матушка велела не жалеть средств на картины Нихалкова, в котором не чаяла души.
С трудом Бесстужев с ним распрощался. Ушёл к дальним павильонам. Там ставили экспериментальные плёнки. Публика была соответствующей.
— Господин Валаванов, — спросил Григорий у известного в узких кругах режиссёра с греческим именем Алексис. Он уже показал очередную спорную картину в самом дальнем павильоне, а теперь — угощал гостей водкой с салом. — Как бы вы иначе назвали холливудские блокбастеры?
— Я-то? — скромно переспросил кинодел, слегка захмелевший. Непослушной рукой он поправил очки. — Холливудские⁈ Да вот хотя бы так…
И выдал настолько неприличное слово, что Бесстужев сконфузился. А толпа почитателей Валаванова аплодировала. Алексис имел самый странный источник — блуждающий. Он стал заметен антимагу лишь на третью беседу. Потом источник мог исчезать и не сиять месяцами. Это не было уникальным случаем: скорее, редким. Стать магом при подобных способностях невозможно.
— Мда-с, — вздохнул антимаг. — За такое слово императрица меня точно не похвалит… И даже Нихалков может отругать.
Обойдя все павильоны, Григорий пришёл к выводу: Россия совершенно отличается от СГА. Только там, в этой стране эмигрантов, могло появиться такое яркое слово — блокбастер. И воплотиться в добрую сотню фильмов, до которых кинематографу Российской империи ещё далеко. Это надо признать. Сильнее всего на фестивале Григория впечатлила картина «Кладбище домашних животных».






