Глава 16
Нерусский рынок
Некоторое время я испытывал воодушевление, как колобок. Я от Соловьёва ушёл, я от следака ушёл. Но потом фаза возбуждения сменилась дисфорией. Что дальше? До меня стало доходить, что происходящее — не сон.
Возможно, это какой-то неизвестный науке феномен. Быть может, сознание способно путешествовать между мирами. Было интересно поразмышлять над этим, но передо мной стояли бытовые проблемы. Во весь рост стояли!
— Жилья нет, — перечислял я в голове, — денег нет. Меня разыскивает полиция. Документов нет… Даже знакомств нет!
Что делать дальше, я понятия не имел. Ладно бы, я был просто попаданцем в этот странный мир. Но я воплотился в теле бомжа. Дважды! А ещё за мной по пятам шли местные жандармы!
Теперь я думал, что было неразумно убегать от Иванова. Он был добр, даже обедом угостил. С другой стороны: ну как можно было доверять полицейскому? У них совсем другие цели в жизни. Посадить, да срок подольше.
— Вернуться в полицию? Попасть на каторгу? Здесь я никто, — размышлял я. — Обычный бомж. Не могу вспомнить, чтобы в моей реальности к ним проявляли хоть немного снисхождения…
Скорее всего, выпорют плетями. Я так и не понял, это была фигура речи или реальное наказание? К тому же, я второй раз ощутил в своих руках таинственную энергию. А ещё — будто краем глаза стал замечать два столбика. Слева, где-то на границе периферического зрения. Один столбик был синим, а второй — красным. Что это, для чего — непонятно. Я долгое время был уверен, что мне кажется.
Порылся в карманах украденных мной вещей и обнаружил там много мелочи. Монеты были интересными. Массивные, тяжёлые, но с очень тонкой гравировкой. На некоторых вместо двуглавого орла были портреты королей. Почему я так решил? Да потому что они носили короны.
Насчитал девяносто копеек. Что бы сделал попаданец из другого мира на моём месте? Разумеется, отправился бы стричься. Неподалёку от того места, где я переоделся, висела скромная вывеска. «Цирюльня для малоимущих». На большой чёрной доске кто-то аккуратно вывел эти буквы белой краской.
Спасибо Михалкову и его фильму. Я ещё с детства знал, что цирюльник — это парикмахер. Зашёл внутрь. Страшное, грязное помещение. Темнота. Администратора не было, в глубине стояло одно кресло мастера, а возле него — небольшая очередь из желающих. Сверху — тусклая лампа. Никто не сидел, за исключением клиента. Пол толстым слоем устилали остриженные волосы. Пыль летала в воздухе.
— Кто последний? — спросил я.
— Последний — ты, а крайний — я, — ответил мне высокий и тощий мужчина. Голос его был противным.
— А сколько стрижка стоит?
— Стрижку тут не делают, — продолжал посетитель. — А заголенье — четвертак. Есть у тебя четвертак?
Я кивнул.
— А ну, заткнись, Чёрный! — рявкнул мастер.






