С одинаковым успехом этому телу могло быть и двадцать пять, и сорок лет.
— Ну, жених! — похвалил меня мастер. — Ну, студент! Двадцать копеек брось. Следующий!
Я вышел из духоты парикмахерской (простите, цирюльни) и вдохнул московский воздух. Не очень похоже на август. А ведь в прошлый раз Тимофей говорил про этот месяц, если я ничего не путаю.
Стало слегка прохладно. Куда идти? Что делать? Я решил просто плыть по волнам новой реальности. Двинулся в ту сторону, куда шло больше всего народа. Постепенно проявились очертания точки притяжения.
Издалека объект напоминал муравейник. Неправильной формы, бескрайний, с копошащимися людьми-насекомыми. Вблизи я понял, что это был огромный рынок.
Торговые ряды, лавки, контейнеры уходили за горизонт. У входа была огромная вывеска, под стать муравейнику — «Османский базар». На ней — условный араб демонстрировал достижения турецкого хозяйства. Халва, чай, разнообразные колбасы, шоколад… Выглядело интересно.
Я пошёл вперёд и присмотрелся. Действительно, тут было немало людей с узким разрезом глаз и смуглой кожей. Сотни тележек, ящики, тюки. Лёгкий гвалт. Так, слово одновременно разговаривает несколько тысяч человек. Быть может, тут и для меня найдётся занятие?
— Эй, ты, — услышал я чей-то громкий голос. Обернулся. — Копейка нужна, как грится?
Я обернулся. На меня смотрел невысокий смуглый мужчина. Глаза застыли в хитром прищуре. Будто он меня оценивал и высчитывал стоимость. Как он догадался, что мне нужна работа? Я кивнул. Тогда смугляк подошёл поближе, оценил моё лицо, руки и ладони. Принюхался. Вероятно, находка его устроила.
— Тогда помогай давай! — приказал он и показал на тележку. — Ставь давай!
Из кузова микроавтобуса со странным дизайном мы принялись выбрасывать мешки. В них находилось что-то круглое и крупное. Прелый запах заполнил воздух.
— Картофель? — спросил я. Мужчина отрицательно покачал головой. — Свекла?
— Репа! — буркнул он. — Ты бухти поменьше, как грится. Работа не волк. Сама в лес не убежит, как грится.
Тележку я толкал перед собой, толкал с трудом, через силу. Смугляк (имени он так и не назвал) шёл впереди и, подобно рассекателю волн, прокладывал путь. Его внезапные крики «Осторожно!» и «Караул!» заставляли впечатлительную публику подскакивать на месте. От напряжения у меня на лбу выступил пот. Мелкие волосы, оставшиеся после стрижки, кололи шею.
— Здесь! — рявкнул он. — Выгружай давай!
Несколько часов мы таскали эту злосчастную редьку. Она всё никак не заканчивалась и не заканчивалась. Микроавтобус казался безразмерным. Когда я был уверен, что кузов пуст, смугляк сдвинул какие-то листы. Ещё несколько мешков лежали в потайном отсеке… День клонился к закату. Людей становилось меньше, а мы всё возили и возили корнеплод. Наконец, мужичок махнул рукой.






