ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Николай Васильевич Гоголь – гениальный сатирик, прошедший путь от сына мелкопоместного провинциального дворянина до прославленного писателя. Таким мы знаем его со страниц школьных учебников. Но ведь никто не рассказывал, что Гоголь обожал рукодельничать, практически не имел друзей, а еще рассорился с критиком Белинским! В новой книге серии «Самая полная биография» вы найдете уникальные факты и удивительные подробности жизни писателя. Был ли Гоголь на самом деле душевно нездоров? Кто был величайшей любовью писателя? Был ли он «болен» манией величия? И неужели священник, его духовный наставник, был злым гением, потребовавшим уничтожить рукопись ради собственной славы? Ответы на эти вопросы вы найдете в новой книге Ионы Ризнич. Иона Ризнич – творческий псевдоним Марии Багановой, автора многих книг по истории России и большой поклонницы творчества Николая Васильевича Гоголя. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Суеверие отца Матфея явственно проглядывало и в том, что он числился среди посетителей известного юродивого – Якова Ивановича Корейши, пациента психиатрической лечебницы, в неясном бормотании которого невежественные люди слышали некие пророчества.

«Я испытал сам на своей душе вредное влияние этой черты его ума; суеверие, в которое он впадал, прилипло и к моему уму, и мне нужны были усилия, чтобы освободить свою душу от этого порабощения», – признавался Филиппов Оптинскому старцу.

Филиппов был государственным чиновником, человеком здравомыслящим и сумел стряхнуть с себя обольщение. А вот Гоголю здравомыслия не хватало, и он стал легкой добычей для отца Матфея, которого посчитал «умнейшим человеком из всех, каких… доселе знал». В лице невежественного и суеверного попа грезящиеся Гоголю призраки получили мощнейшего союзника.

Отец Матфей тоже осудил «Выбранные места из переписки с друзьями»: священнослужителю не понравилось самозваное православное учительство Гоголя и попытка христианского взгляда на столь светскую сферу жизни, как театр.

А вот архимандрит Феодор (в миру – Александр Матвеевич Бухарев), писатель и богослов, прочитав «Выбранные места», решился прийти Гоголю на помощь. Он хотел напечатать «Три письма к Н.В. Гоголю» и представил это сочинение в рукописи митрополиту Филарету, но письма вызвали неудовольствие митрополита. Тогда Бухарев лично вступил в переписку с Гоголем.

В то время писатель, несмотря на катастрофически ухудшающееся здоровье, надеялся завершить второй том поэмы «Мертвые души». Первый вариант этого труда он сжег еще в 1845 году, а теперь серьезно работал над вторым вариантом и всюду ходил с большим портфелем, в котором хранил рукопись. В том, что первый вариант вышел неудачным, Гоголь винил свое многолетнее пребывание за границей, полагая, что дома все пойдет на лад. «Прежде, чем примусь серьезно за перо, хочу назвучаться русскими звуками и речью. Боюсь нагрешить противу языка», – писал он Плетневу.

Работа шла тяжело. Гоголь то объявлял свой труд законченным, то отказывался от своих слов… «Никогда еще не чувствовал так бессилия своего и немощи. Так много есть, о чем сказать, а примешься за перо – не подымается. Жду, как манны, орошающего освежения свыше. Видит бог, ничего бы не хотелось сказать, кроме того, что служит к прославлению его святого имени. Хотелось бы живо, в живых примерах, показать темной моей братии, живущей в мире и играющей жизнью, как игрушкою, что жизнь не шутка. И все, кажется, обдумано и готово, но перо не подымается. Нужной свежести для работы нет, и (не скрою перед Вами) это бывает предметом тайных страданий, чем-то вроде креста», – писал Гоголь отцу Матфею.