ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Николай Васильевич Гоголь – гениальный сатирик, прошедший путь от сына мелкопоместного провинциального дворянина до прославленного писателя. Таким мы знаем его со страниц школьных учебников. Но ведь никто не рассказывал, что Гоголь обожал рукодельничать, практически не имел друзей, а еще рассорился с критиком Белинским! В новой книге серии «Самая полная биография» вы найдете уникальные факты и удивительные подробности жизни писателя. Был ли Гоголь на самом деле душевно нездоров? Кто был величайшей любовью писателя? Был ли он «болен» манией величия? И неужели священник, его духовный наставник, был злым гением, потребовавшим уничтожить рукопись ради собственной славы? Ответы на эти вопросы вы найдете в новой книге Ионы Ризнич. Иона Ризнич – творческий псевдоним Марии Багановой, автора многих книг по истории России и большой поклонницы творчества Николая Васильевича Гоголя. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Аксаковым он как-то признался, что не будет печатать второго тома, «что в нем все никуда не годится и что надо все переделать».

Архимандрит Феодор вспоминал: «Я спросил Гоголя, чем именно должны кончиться “Мертвые Души”. Он, задумавшись, выразил свое затруднение высказать это с обстоятельностью. Я возразил, что мне только нужно знать, оживет ли, как следует, Павел Иванович. Гоголь, как будто с радостью, подтвердил, что это непременно будет, и оживлению его послужит прямым участием сам царь, и первым вздохом Чичикова для истинной прочной жизни должна кончиться поэма. В изъяснении этой развязки он несколько распространился, но, опасаясь за неточность припоминания подробностей, ничего не говорю об этих его речах. – А прочие спутники Чичикова в “Мертвых Душах”? – спросил я Гоголя, – и они тоже воскреснут? – Если захотят, – ответил он с улыбкою; и потом стал говорить, как необходимо далее привести ему своих героев к столкновению с истинно хорошими людьми, и проч., и проч.».

Иногда он читал некоторые главы друзьям. Впечатление было различным. Аксаков «увидел, что талант Гоголя не погиб, и пришел в совершенный восторг». А на поэта Алексея Степановича Хомякова и философа Юрия Федоровича Самарина, напротив, чтение произвело тяжелое впечатление. «Я глубоко убежден, что Гоголь умер оттого, что он сознавал про себя, насколько его второй том ниже первого, сознавал и не хотел самому себе признаться, что он начинал подрумянивать действительность», – писал Самарин Смирновой.

Расспрашивала его об этом романе и Смирнова-Россет, которая тоже уговорила Николая Васильевича почитать ей отрывки… Она слушала очень внимательно, но точно так же, как некогда в Ницце, чтение вдруг прервалось: день был жарким, душным, послышался удар грома, и разразилась гроза. В тот раз Николай Васильевич продолжил чтение, а в этот – нет. «Нельзя себе представить, что стало с Гоголем: он трясся всем телом и весь потупился». Смирнова и потом не раз упрашивала Гоголя почитать ей еще, но тот отказывался наотрез.

– Сам бог не хотел, чтоб я читал, что еще не окончено и не получило внутреннего моего одобрения… Признайтесь, Вы тогда очень испугались?

– Нет, хохлик, это Вы испугались, – ответила Александра Осиповна.

– Я-то не грозы испугался, а того, что читал Вам, чего не надо еще никому читать, и бог в гневе своем погрозил мне, – объяснил Гоголь.

По словам Смирновой, Гоголь смотрел на «Мертвые души» как на что-то, «что лежало вне его, где должен был раскрыть тайны, ему заповеданные». Гоголь признавался: «Когда я пишу, очи мои раскрываются неестественною ясностью. А если я прочитаю написанное еще не оконченным кому бы то ни было, ясность уходит с глаз моих. Я это испытывал много раз.