«Все, что казалось людям изящным, приличным, ему, напротив, представлялось безобразным, гривуазным[11]. В обиходе своем он не любил симметрии, расставлял в комнате мебель не так, как у всех, например по стенам, у столов, а в углах и посредине комнаты; столы же ставил у печки и у кровати, точно в лазарете. Ходил он по улицам или по аллеям сада обыкновенно левой стороной, постоянно сталкиваясь с прохожими. Ему посылали вслед: «Невежа!» Но Гоголь обыкновенно этого не слышал и всякие оскорбления для себя считал недосягаемыми, говоря: «Грязное к чистому не пристанет. Вот если бы я вас мазнул чем-нибудь, ну, тогда было бы, пожалуй, чувствительно». Прогуливаясь как-то по аллеям лицейского сада левой стороной, Гоголь толкнул плечом одного из воспитанников, за что тот сказал ему: «Дурак!» – «Ну, ты умный, – ответил Гоголь, – и оба мы соврали». Вообще он, бывая в обществе, ходил с опущенной головой и ни на кого не глядел. Это придавало ему вид человека, глубоко занятого чем-нибудь, или сурового субъекта, пренебрегавшего всеми людьми. Но в общем он вовсе не был зол. Так, он никогда не мог пройти мимо нищего, чтобы не подать ему, что мог, и всегда говорил ему: «Извините», если нечего было вложить тому в руку», – вспоминал Любич-Романович.
«Парнасский навоз»
Один из альманахов, издававшихся студентами, назывался «Парнасский навоз». Туда помещались не самые удачные сочинения, и первые литературные опыты Гоголя тоже попадали на его страницы.
Об этом вспоминал Василий Игнатьевич Любич-Романович – писатель, поэт и переводчик. Он был лет на пять старше Гоголя и происходил из знатной семьи, проживавшей в Петербурге. В отличие от Гоголя не добившийся громкой славы, он отчаянно завидовал своему сокурснику и, вспоминая о нем, старался выставить с самой неприглядной стороны. Однако мемуары его именно этим и ценны: они иллюстрируют, что за «скорби» приходилось переносить маленькому Гоголю.
«Он писал стихи, но очень редко показывал их кому-то. Потом осмелел, показал… Над первыми опытами просто посмеялись, а потом вдруг его небольшое стихотворение «из малороссийской жизни» на тему «как жили в старину» поместили в «Парнасском навозе», но и то лишь потому, чтоб над ним потом посмеяться и отблагодарить его за эти вирши фунтом медовых пряников, которые он любил и которые были ему преподнесены через особую депутацию в одной из аудиторий, перед классными занятиями. Но на это Гоголь страшно рассердился и швырнул подарок чуть ли не в лицо депутатам, а потом, оставив класс, почти две недели не появлялся, под предлогом болезни».
[11]
Не вполне пристойным.
Преподнесенные пряники были восприняты Гоголем-Яновским так негативно как раз из-за его почти болезненного пристрастия к ним и из-за кожного заболевания, которым он страдал.






