Так, он мастерски изобразил дряхлого старика: декорация изображала простую хату, рядом скамеечка и несколько обнаженных деревьев; вдали река и пожелтевший камыш. Далее Тимофей Григорьевич Пащенко, однокурсник Гоголя, вспоминал: «Вот является дряхлый старик в простом кожухе, в бараньей шапке и смазных сапогах. Опираясь на палку, он едва передвигается, доходит, кряхтя, до скамьи и садится. Сидит, трясется, кряхтит, хихикает и кашляет, да наконец захихикал и закашлял таким удушливым и сильным старческим кашлем, с неожиданным прибавлением, что вся публика грохнула и разразилась неудержимым смехом. А старик преспокойно поднялся со скамейки и поплелся со сцены, уморивши всех со смеху. Бежит за ширмы инспектор Белоусов: – «Как же это ты, Гоголь? Что же это ты сделал?» – «А как же вы думаете сыграть натурально роль 80-летнего старика? Ведь у него, бедняги, все пружины расслабли, и винты уже не действуют, как следует». На такой веский аргумент инспектор и все мы расхохотались и более не спрашивали Гоголя. С этого вечера публика узнала и заинтересовалась Гоголем как замечательным комиком».
В другой раз Гоголь взялся сыграть сатирическую роль старика-скряги. Он практиковался более месяца, добиваясь того, чтобы нос сходился с подбородком. «По целым часам просиживал он перед зеркалом и пригинал нос к подбородку, пока, наконец, не достиг желаемого», – вспоминал Пащенко. А Данилевский подметил характерную особенность Никоши: он «удивительно воспроизводил те черты, которые мы не замечали, но которые были чрезвычайно характерны». Это его свойство чрезвычайно ярко проявится впоследствии и в литературе.
В это время Гоголь стал сочинять первые комедии – уморительно смешные. К несчастью, ни одна из них не сохранилась. Лишь со слов товарищей Гоголя по лицею мы знаем, что написаны они были по-малоросски, то есть на суржике, а публика покатывалась со смеху.
Начальство гимназии воспользовалось мальчишеской страстью к театру, чтобы приохотить воспитанников к изучению языков, и ввело в обязательный репертуар сначала французские, а потом и немецкие пьесы. Надо признать, что с языками у Гоголя дело обстояло плохо: по-французски он еще кое-как понимал, но немецкий был для него вовсе недоступен. И все же Гоголь обязательно должен был участвовать в одной из иностранных пьес и выбрал немецкую. Его роль всего в 20 стихов начиналась словами: «O mein Vater!», затем шло изложение какого-то происшествия, а весь рассказ оканчивался словами: «nach Prag!» – то есть «На Прагу!».
Гоголь с большим усердием учил роль, одолел, выучил, знал на трех репетициях, во время самого представления вышел бодро, сказал: «O mein Vater!» – … и тут же запнулся. Юноша вспыхнул, горделиво выпрямился, с пафосом произнес: «nach Prag!» – махнул рукой и ушел со сцены.






