Шапка-ушанка съехала ему на ухо. Его широко-раскрытые, испуганные глаза метнулись по моему лицу, потом вглубь квартиры, и он выпалил, не переводя дух:
— Иван Петрович вас к себе требует.
И даже не спросил, тот ли я. Просто выкрикнул поручение и, не дожидаясь ответа, развернулся. Его стоптанные валенки зашлепали по деревянным ступеням вниз, звук быстрых шагов таял в глубине подъезда.
Причину вызова придумывать было не нужно. Червину наверняка интересно, как прошла моя встреча с Игорем, раз вчера я не удосужился к нему явиться. Что же, пускай.
Захлопнул дверь, щелкнул внутренним замком. Переоделся за минуту: сбросил тренировочные штаны, натянул темные шерстяные, простую, но чистую рубаху, сверху накинул плотную куртку. Вышел, тщательно закрыв дверь.
Дорогу до «Косолапого Мишки» я знал уже наизусть — каждый поворот, каждую выбоину. Трактир был открыт, но в этот утренний час казался вымершим.
Воздух пах кислым пивом, печным дымом и влажными опилками. За стойкой, облокотившись на грязную столешницу, дремал бородатый мужик. Я прошмыгнул мимо него, не привлекая внимания, вглубь зала, и дальше в коридор — к потайной двери кабинета Червина.
Постучал костяшками пальцев.
— Входи.
Его голос из-за двери был ровным, без интонаций.
Червин не работал. Ждал меня.
— Саша, — произнес он, — садись.
Я сел, не снимая куртки.
— Рассказывай. Что было вчера на встрече с Игорем Топтыгиным? Каждое слово.
Как и ожидалось.
— Он пригласил познакомиться, — начал я. — Сказал, ему стало интересно посмотреть на того, за кого ты так активно хлопотал, раз уж даже официальный розыск снимал. Мы поговорили. Он был пьян, потом… протрезвел. Использовал Дух, чтобы выгнать хмель. Он похвалил мои навыки. Поболтали немного о городе, о празднике. Я выпил с ним чарку вина из вежливости. Все.
Я решил не упоминать предложение о смене лидера банды: озвучивать его Червину сейчас значило вбить клин между ним и Игорем. А заодно и поставить под сомнение мои собственные мотивы. Пока что в этом не было нужды.
— И все? — Червин не моргнул. — Ничего больше не предлагал? Не расспрашивал о делах банды, о раскладах, о Ратникове?
— Нет. Разговор был общим. Он больше говорил, я слушал. Больше ничего.
Червин несколько долгих секунд молча смотрел на меня. Его глаза, темные и усталые, скользили по моему лицу, будто читали скрытый текст. Я выдержал этот взгляд, не отводя глаз. Потом что-то в его осанке изменилось: плечи чуть опустились, челюсть разжалась.
— Ладно. Верю. — Он тяжело вздохнул, потер переносицу, как будто гнал начинающуюся головную боль. — Парень он… непростой. Очень помог нам два года назад, когда Руку едва не раздавили Лисьи Хвосты. Но до сих пор не пойму, что у него на уме. Какие у него цели. Будь с ним осторожен, Саша.






