— Каким ещё молодухам? А-а, новым служанкам. Ладно, просто убери подальше всё самое ценное, а с остальным уж как получится. Ты мне лучше вот что скажи… Павел дома?
— Дома, дома, у себя он в спальне. Спит ещё. Поздно вернулся и весь был таким потрёпанным, — протараторила Прасковья, качая головой.
— То, что потрёпанный, неудивительно. Мы минувшей ночью сражались со злом. Это была легендарная битва.
— Вы, получается, за добро воевали? — восхищённо выдохнула служанка.
— Нет, тоже за зло, только поменьше, — усмехнулся я и обернулся на звук тяжёлых шагов.
В холл вошёл рослый блондин с по-военному коротким ёжиком волос и суровыми чертами молодого лица. Навскидку ему было около двадцати трёх годков, но для своего возраста он оказался хорошо физически развитым. За широкой спиной висел объёмный рюкзак цвета хаки, а бицепсы едва не рвали рукава камуфляжной куртки.
Блондин удивлённо таращил голубые глаза, оглядывая холл и мельтешащих рабочих.
Вдруг он будто от боли закусил нижнюю губу и застонал, зажмурившись.
— Продали, продали родовой особняк, — донёсся до меня его страдальческий шёпот. — А новый хозяин устроил ремонт. Почему же мне не сообщили… не сказали…
— Это кто? — шепнула мне Прасковья, опасливо глядя на атлета.
— Сейчас узнаешь, — усмехнулся я, выудив из памяти Зверева образ его среднего внука Вячеслава. Да, это был он.
Павел же намедни говорил, что брат приедет. Вот он и прибыл из тайги, где изучал блуждающие проходы в Лабиринт. Увидел, что тут происходит, и сделал неправильные выводы.
Видимо, Вячеслав не имел доступа к информации, потому и не знал, что его дед нынче сильно вырос как в финансовом плане, так и в репутационном.
Более того, он даже не узнал меня.
— Сударь, позвольте задать вам пару вопросов, — вежливо проговорил парень, сообразив, что я тут главный.
— Задавай, конечно. Разве ж я не отвечу собственному внуку?
Прасковья ойкнула, посмотрев на Вячеслава. А тот аж рот открыл и скользнул по мне ошарашенным взглядом, остановившись на моей плутоватой усмешке.
— Де… дедушка? — запинаясь, выдавил он, уронив сумку, которую держал в руке.
— Не узнал, что ли?
— Ка… как⁈ Ты же выглядишь лет на пятьдесят! Мышцами оброс, выпрямился, а часть морщин совсем пропала!
— Всё благодаря чёрной магии и строгой диете.
— Шутки только те же… — дёргано улыбнулся он и ринулся ко мне, стуча подошвами берцев по паркету.
— Нет, давай без объятий. Я не настолько рад тебя видеть. Но руку пожать можешь, — иронично ухмыльнулся я.
Внучок так и сделал. И рукопожатие оказалось у него весьма крепким. А вот в его глазах где-то на самом дне плескались растерянность и недоверие, будто он видел перед собой чужого человека, пытающегося закосить под его деда.
Но оно и понятно.






