Ведь мама прекрасно знала, что нельзя мне ничего писать на основной телефон по поводу Феди и Оли, для этого есть другой, второй номер. И все равно написала. Добилась своего – Аня это увидела…
Злости на жену больше не было. Остались лишь щемящая тоска и непреходящая горечь от потери.
Я и хотел бы покаяться, попросить прощения… но не знал, как сумею посмотреть ей в глаза после всего, что сделал.
И как дальше жить с этим багажом ошибок и подлостей – не знал тоже.
- Знаешь что? Я гречку сварю. На молоке. Ты её раньше любил… - продолжала говорить мама.
А во мне что-то резко взорвалось.
- Хватит! – гаркнул злобно. – Хватит трогать мои вещи. Хватит мешать мне работать. Хватит меня кормить. Просто уйди, я тебя прошу. Или я скоро дверь запру на ключ!
Мама замерла. В её глазах вспыхнула обида, а следом – встали слезы.
- Я ведь для тебя стараюсь, - проговорила она надломленно. – А ты со мной так… мама тебе родная мешает…
Я раздражённо вздохнул.
- Не надо для меня стараться. Я взрослый, мама. Я сам могу вытереть себе задницу. Сам возьму в холодильнике, что мне нужно. Бога ради, займись своими делами!
Она заплакала. Я, не в состоянии этого выносить, подскочил с постели и вышел из комнаты.
Прошёл на кухню. Зачем-то налил в стакан воды, хотя совсем не хотел пить…
- Семочка, я делаю запеканку, - раздался рядом ласковый голос. – Тебе всегда нравилось, как я готовлю.
Господи, эти две женщины сговорились, что ли, меня доканать?
Задушить своей опекой, соревнуясь, кто больше приготовит, кто скорее постирает…
Прежде мама и Оля не конфликтовали. Оля и вовсе не лезла в хозяйство, предоставляя маме возможность все делать самой, в том числе и заботиться о Феде. Но стоило мне только поселиться с ними и начался кошмар. Обе женщины рьяно перетягивали внимание на себя, не давая мне спокойно жить. А про ребёнка все вообще забыли напрочь!
Я со стуком поставил стакан на стол. Повернулся к Оле…
- Ты бы лучше сыном занялась. Вы с мамой на него наплевали обе!
Оля подошла ко мне, одарила нежной улыбкой…
- Но я хочу заниматься тобой. Ты для меня важнее всех на свете.
Мне стало тошно. И вот такой любви я хотел, когда изменил жене?.. Чёртов идиот.
Жестокие, но искренние слова вырвались наружу смертоносными пулями.
- Я тебя все равно не полюблю.
Она застыла.
Затем произнесла со злостью и надрывом…
- Почему? Я ведь не хуже неё! Она тебя не простит, ей ты не нужен, а я… Я ради тебя свой дом сожгла!
Я поперхнулся.
- Что ты сделала?
Она болезненно сглотнула. Прохрипела:
- Это я сожгла свой дом, все свое прошлое! Хотела, чтобы ты испугался за меня, чтобы немедленно приехал, чтобы понял, кто тебе по-настоящему дорог! Чтобы больше не ушёл, чтобы у нас с тобой появился свой, новый дом…
А я поселил её у матери. И так и не ушёл от жены. Какое, наверно, для неё разочарование.






