ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она — идеальная дочь будущего мэра. Он — безжалостный злодей, готовый разрушить её жизнь. Всю свою жизнь я ставила чужие интересы выше собственных. Поэтому, когда мой отец выдвигает свою кандидатуру на пост мэра Нью-Йорка, пообещав уничтожить самую опасную преступную семью города, я снова отодвигаю свои мечты на второй план, чтобы помочь ему победить. Но однажды я оказываюсь не на той вечеринке. И застреваю в одной комнате с Ромоло Ферраро — беспощадным младшим сыном человека, которого мой отец хочет уничтожить. Он пугает меня. Он завораживает меня. Высокий, покрытый татуировками, он — воплощение всего, чего я должна избегать. Когда Ромоло начинает преследовать меня, я понимаю, что для него я всего лишь пешка в игре. Средство для достижения цели. И всё же… часть меня хочет сыграть. Я убеждаю себя, что делаю это ради защиты предвыборной кампании отца. Но когда грубые руки Ромоло скользят по моей коже, заставляя меня гореть, я уже не думаю о политике. Говорят, хорошие девочки не влюбляются в злодеев. Но, может быть, я устала быть хорошей…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Моя прекрасная, талантливая дочь Мия. Помогите мне, пожалуйста, поприветствовать ее.

Толпа разразилась аплодисментами, а Дженни подтолкнула меня в спину.

— Просто читай телесуфлер, — прошептала она, как будто я нуждалась в напоминании.

Этот телесуфлер был буквально моим спасательным кругом. Без него я бы просто плела чушь на глазах у всех, особенно сейчас, когда я не была ничем занята и сосредоточена.

Я сделала глубокий вдох и сразу же приступила к делу. Мой отец родился в Нью-Йорке от матери-француженки и отца-мексиканца. Когда ему было двенадцать лет, он потерял своего старшего брата — моего дядю — в перестрелке, попав под перекрестный огонь двух враждующих группировок семьи Ферраро.

Невинный прохожий. Не то место, не то время.

После смерти дедушки отец взял на себя управление семейным бизнесом. Но он всегда мечтал сделать этот город местом, где никто больше не будет страдать так, как страдала наша семья. Поэтому в пятьдесят пять лет он продал бизнес и решил баллотироваться в мэры — чтобы почтить память брата и бороться за справедливость, безопасность и надежду.

Я произнесла эти слова, но сердце мое не лежало к ним. Я не могла перестать думать о Фаби и извинениях, которые, как мне казалось, я должна была ей принести.

Когда я закончила, на сцену вернулся Ад и заключил меня в объятия.

— Ты отлично справилась, cariño.

Я сжала его в ответ.

— Я люблю тебя, папа.

Он отстранился и улыбнулся мне, а затем вернулся на подиум, чтобы поприветствовать следующего гостя.

Он ничего не сказал в ответ.

Он просто отвлекся.

Я отодвинула в сторону это хрупкое, нуждающееся чувство внутри меня и сошла со сцены туда, где стояла Дженни. Ситуация с Фаби сделала меня слишком чувствительной.

— Молодец, — сказала Дженни, похлопав меня по руке.

— Мне пора идти, — сказала я ей.

Она нахмурила брови, когда я протянула ей свой идентификационный бейдж. — Идти? Куда? Ты занята до семи.

— Я знаю. Но у меня есть кое-что важное. И я тебе здесь больше не нужна, не совсем.

— Что такого важного?

— Это вечеринка по случаю помолвки моей подруги.

Я взяла свою сумочку и перекинула ее через плечо.

Она нахмурилась.

— Этого нет в твоем расписании.

Поверь мне, я в курсе.

— Мне очень жаль. Не знаю, что случилось, но я совершенно забыла добавить.

— Какая подруга?

— Фаби Кастеллано.

Дженни вздохнула, выглядя раздраженной.

— Ладно. Только не позволяй этому повториться, хорошо? Ты же знаешь, что у нас жесткий контроль. В следующий раз предупреди меня заранее.

— Обязательно.

Я поспешила покинуть зал и поймала такси. Теплый августовский ветерок потянул за пряди моих волос, когда я открыла дверь и забралась на заднее сиденье.

Такси пробиралось по Манхэттену, водитель нетерпеливо сигналил машинам, подрезавшим его, а байкеры-самоубийцы объезжали нас.