ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Александр Самойлов был гением сосудистой хирургии, пока его собственное сердце не остановилось прямо во время операции. Но смерть стала лишь началом. Он очнулся в теле истощённого подростка, в мире, где небо скрыто ветвями исполинских деревьев, а медицина застряла на уровне суеверий и горьких отваров. Здесь нет стерильных боксов и анестезии, зато есть «Кодекс Алхимии» — таинственная система, раскрывающая истинную суть растений. Чтобы выжить в новом, неизвестном мире, ему придётся объединить знания современной медицины с магией трав, чтобы совершить невозможное. Или умереть, пытаясь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Здесь, внизу, запах реликта был сильнее, чем наверху, и Рубцовый Узел откликнулся на него раньше, чем я успел запустить «Витальную Настройку»: шестнадцать микро-ответвлений в аорте зазвенели одновременно, как струны, по которым провели ладонью.

Я добрался до ступеньки. Сел на край, свесив ноги. Внизу, в двадцати метрах камня и темноты, лежал Реликт — бордовый пульсирующий камень размером с человеческую голову, вросший в породу, хранящий субстанцию, которой хватило бы на десятилетия.

Протокол. Усиленный.

Я откупорил склянку. Шесть капель серебряной субстанции легли на камень ступеньки: одна, две, три, четыре, пять, шесть. Двойная доза. Каждая капля впиталась в породу за секунду, оставив на поверхности тёмный след, который тут же начал мерцать.

Дыхание. Глубокий, замедленный ритм: четырнадцать секунд вдох, четырнадцать выдох. Стандартный протокол «Я здесь» использовал ритм дыхания как метроном, камень учился распознавать частоту, ассоциировать её с присутствием Кормильца. Усиленная версия добавляла второй уровень: синхронизацию с Глубинным Пульсом.

Контакт.

Реликт ответил. Тепло ударило в ладони и в этом тепле я почувствовал всё, чем камень жил последние двенадцать дней без меня — давление, истощение, компенсаторное усилие, которое сжигало резервы со скоростью, невозможной в нормальном режиме. Маяк Рена тянул субстанцию снизу, камень пытался восполнить потерю, ускоряя пульс, и каждый лишний удар обходился ему дороже предыдущего.

Я считал пульс. Двадцать один… двадцать… двадцать… девятнадцать и четыре десятых. Снижение медленное, как снижение температуры у больного, которому наконец-то дали жаропонижающее, но я чувствовал: оно настоящее. Присутствие Кормильца работало. Камень чувствовал, что его якорь рядом, и ослабляло компенсаторный ритм, как сердце пациента замедляется, когда рядом садится хирург и говорит: «Я здесь, всё будет хорошо».

РЕЗОНАНСНАЯ НИТЬ: прямой контакт.

Пульс Реликта: 21 → 19.4 уд/мин (стабилизация).

Температура поверхности: +3.2 градуса от нормы (повышена, допустимо).

Связь Рубцового Узла: 8/10 (сильная).

Совместимость: 58.9% → 59.1% (+0.2% от контакта).

До порога необратимости: 0.9%.

Я убрал руку от камня.

Четыре таких контакта, и число перевалит за шестьдесят. Варка Экрана потребует четырёх часов прямого контакта с концентрированной субстанцией.

Я сидел на краю расщелины, ладони на коленях, глаза закрыты. Тишина, нарушаемая только моим дыханием.

И тогда пришёл голос.

Он поднялся из глубины. Шестнадцать микро-ответвлений в аорте завибрировали одновременно, принимая сигнал, который не предназначен для человеческого уха.

Два слова.

Первое — нисходящая интонация, плавная, как выдох. Второе — восходящая, короткая, как вопрос.