ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Шестнадцатилетний Лукас каждое лето проводит с матерью в доме деда. Теперь дед умер, но о его прошлом все вокруг врут или недоговаривают. Лукас, чувствуя, что «увяз в чем-то непонятном», пытается обрести опору в дружбе с Бенуа – ультраправым радикалом и демагогом. У Бенуа есть четкие ответы на все вопросы, и он поверяет свои расистские идеи практикой. Роман о первой любви «Падение» вышел в 1994 году и сразу стал бестселлером, получил десяток европейских литературных премий и до сих пор входит в школьную программу в Бельгии и Нидерландах. Книга трижды адаптирована для театра и в 2001-м экранизирована. И вот – первый перевод на русский. Для старшего школьного возраста

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я пошел в дом выпить стакан газировки и, проходя мимо дедова дровяного сарая, придумал новый план. В сарае оставалось еще немного дров. Я доверху загрузил ими стоявшую у сарая деревянную тачку, осторожно, огибая ямы, вытолкал ее на дорогу и покатил к воротам монастыря.

Сестра Беата, должно быть, заметила меня издалека. Не успел я дойти и до середины подъездной аллеи, как она уже выскочила во двор – гораздо быстрее, чем можно было ожидать в ее возрасте. В мышиного цвета облачении и ортопедических ботинках, с любопытной гримасой на лице, она была похожа на маленькую крысу.

Кажется, она так удивилась, что потеряла дар речи, и я, к счастью, успел спокойно сказать:

– Я привез вам дров из запасов деда.

Последний раз так близко я видел монахиню на Рождество. На лоб ей спадала седая прядь – единственное доказательство того, что под чепцом действительно скрываются волосы. Края чепца колыхались на теплом ветру.

Отреагировала она совсем не так, как я ожидал.

– Это не твое дерево! – вскричала она. Подбородок ее дрожал, руки она неловко растопырила, словно у нее горели подмышки. – У тебя не было никакого права его рубить! Оно росло на общей дороге. А дрова твои мне не нужны!

– Зря ты это сделал, – сказала Кейтлин, когда я через полчаса отыскал ее у пруда. Она стояла в воде по щиколотку и, говоря, заходила все глубже и глубже. – Конечно, она не примет дрова. И из рук твоего деда не приняла бы. Он ведь никогда не приносил ей дрова. Она находила их – чувствуешь разницу?

– Я всего лишь хотел помочь.

Реакция монашки меня все-таки сильно задела.

– Знаю.

– И дело даже не в дровах. Она взвилась из-за того, что я срубил то дерево. А мозгов, чтобы заметить – дрова-то не сосновые, – у нее не хватает.

Кейтлин медленно повернулась ко мне, чуть разведя руки для равновесия. Вокруг ее лица вилась мошкара.

– Она просто разозлилась. Понимаешь, эта сосна ее как бы охраняла. Она стояла между ней и домом твоего деда. Теперь ее нет, и сестре Беате слишком хорошо вас видно.

– Да у нее крыша поехала! – рявкнул я и, услышав собственный голос, быстро обернулся на монастырь. Все было спокойно.

Кейтлин уже зашла в пруд по колено. Она нагнулась и пару раз провела кончиками пальцев по воде, словно расчесывая ее.

– Сестра Беата мне как бабушка, – сухо сказала она. – Она столько для нас сделала. Так что мы на многое закрываем глаза.

По ее тону я понял, что тема закрыта.

Кейтлин снова двинулась вперед, будто меня уже нет рядом, и внезапно со вскриком рухнула лицом в воду. Взметнулись брызги. Мощным баттерфляем она за несколько секунд достигла противоположного берега и, фыркая и откашливаясь, выбралась на сушу, оставив на мелководье след из черных облачков ила.

Я решил, что она про меня забыла, но ошибся.