Кейтлин переминалась с ноги на ногу – явно хотела что-то сказать или спросить. Но заговорила она только когда я бросил пилить и со вздохом опустился на второе колено.
– А что ты собираешься с ним сделать, когда повалишь?
– Просто уберу.
– У меня есть идея.
– Да?
– У сестры Беаты почти не осталось дров. На всю зиму не хватит. Она говорит – обойдется, но я-то знаю – этого мало.
– Вот как… – протянул я.
Ее дыхание почти выровнялось. Ноги посерели от пыли. Чем дольше она стояла, тем чаще из-под волос у нее стекали капли пота и ползли по лицу.
– Раньше ей не приходилось об этом заботиться. Она топила дровами твоего деда.
– Моего деда?! – взвился я.
Она рассмеялась – видно, от выражения моего лица. Тем летом мне не раз доводилось слышать этот смех – зовущий и одновременно захлопывающий многие двери. И всегда Кейтлин смотрела как бы поверх меня. Так смеются не развеселившись, а услышав злобную шутку.
– Да. У них был на этот счет молчаливый уговор. Он складывал дрова там, у стены.
Кейтлин показала на то место, где я обычно перелезал через монастырскую стену. Ну да, дрова я там видал. В детстве я карабкался на них, чтобы перемахнуть через ограду.
– Отдашь мне эту сосну? – спросила Кейтлин.
Я быстро соображал, как ответить. Распилить это дерево на дрова без бензопилы невозможно. Но прежде чем я успел возразить, Кейтлин добавила:
– А может, еще и ту заодно, если будешь ее валить. – Она показала на вторую сосну, повыше, которая росла на краю сада у дороги, в опасной близости от проезжающих машин. – Ненавижу холод… Рождественские каникулы лучше проводить в Нью-Йорке.
Я пообещал подумать, прикидывая, как выполнить ее просьбу. Однако в отсутствие бензопилы все варианты были нереальными.
– Ладно, – сказал я вопреки голосу разума. – Сделаем. Что-нибудь придумаю.
–
Good
[2]! – засмеялась она.
Попрыгав на месте, Кейтлин перешла на бег. Помахала мне и продолжила пробежку. Я смотрел ей вслед, не до конца сознавая, что пообещал и зачем. Топор оттягивал мне руки. На пальцах пузырились мозоли.
Тем утром я видел ее еще дважды. Она переоделась и широкими шагами спускалась вниз по склону. С распущенными волосами и в разлетающейся юбке она напоминала цаплю, которая, приземляясь, переносит свой вес назад, чтобы притормозить. Думаю, Кейтлин оба раза видела меня, но ни разу не помахала в знак приветствия. Она лишь откидывала волосы со лба и смотрела перед собой. Я провожал ее глазами, даже когда она уже давно исчезла из виду, и представлял, что она вернулась сюда на Рождество и с поднятым воротником и в теплой шапке осторожно спускается по запорошенному первым снегом холму. Я прямо кожей чувствовал холод.






