ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите! Самозванец Виктор Коллингвуд Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите! Дикий граф. Самозванец Глава 1 — ТРА-ТА-ТА-ТА!!! Стекло брызнуло в лицо колючим крошевом. Я даже дернуться не успел, когда из опущенного окна поравнявшегося с моим такси джипа ударили автоматные очереди. Вспышки. Грохот. Дикая, рвущая плоть боль. Вынырнул из кошмара рывком, жадно хватая ртом ледяной воздух. Твою мать. Опять этот сон. Голова раскалывалась. Как уже задолбал этот кошмар! Психотерапевт, наверное, сказал бы что-нибудь умное про посттравматический синдром. Если бы я был настолько туп, чтобы пойти к психотерапевту. Человеку с моей биографией откровенничать на кушетке — это как самому явиться в РУБОП и написать явку с повинной. Сука, как же болит голова! Вчерашний загул в казино «NagaWorld» — нелицензионной камбоджийской копии Лас-Вегаса специально для тех, кого в настоящий Лас-Вегас на пушечный выстрел не подпустят, — удался на с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

К ночи, когда сгустились промозглые сумерки, наша взмыленная четверка с грохотом вкатилась на булыжные мостовые небольшого, старинного городка Эксетер. Заставленные кирпичными домами улицы уже тонули в густом сыром тумане, сквозь который тускло, словно мутные желтые пятна, пробивались редкие огни уличных фонарей. На фоне стремительно темнеющего неба мрачно громоздились силуэты островерхих крыш, а в холодном воздухе плотно висел запах конского навоза и жженого каменного угля.

Загнав карету во двор просторной почтовой станции, порядком уставшие пассажиры вывалились наружу, мечтая о горячем ужине и мягкой постели. Подойдя к тучному хозяину заведения, решительно потребовал отдельную комнату.

— Увы, сэр, — развел руками трактирщик, напуская на себя вид глубочайшего сожаления. — Свободных номеров решительно нет. Но вы можете взять отличное место в кровати на втором этаже! Там уже спят всего двое весьма почтенных джентльменов, они не кусаются, и вам будет очень тепло.

Делить ложе с парочкой храпящих британских коммивояжеров категорически не входило в мои планы. Отказавшись от столь заманчивого сервиса, я заказал пинту эля и оглядел общую залу. И тут увидел вдруг ту самую пассажирку с кудряшками, что накричала на меня из окна дилижанса!

Она сидела за угловым столиком у окна и грациозно потягивала чай. Судя по медному ключу, лежавшему перед ней, красавица успела выбить себе отдельную комнату.

Еще раз я осмотрел ее. Недурна! Высокие скулы, точеный носик, легкая россыпь веснушек. И смелая, чертовка…. В общем, прихватив бокал, я включил максимальное обаяние и уверенно направился к ней.

— Ужасная ночь для одиноких путников, не правда ли, мадам? — произнёс я, мягко опираясь на спинку свободного стула. — Позвольте извиниться за мою дневную дерзость на козлах. Граф Толстой, к вашим услугам.

Кудряшки дрогнули. Девушка медленно подняла на меня взгляд — оценивающий, чуть надменный, но с искоркой любопытства.

— Садиться я вам не предлагала, граф, — ответила она прохладно, хотя уголки губ едва заметно дрогнули. — И разговаривать с собой тоже. Мы не представлены!

— Неправда. Я уже представился. Теперь ваша очередь!

— И не подумаю!

— Но это нечестно! Вы знаете мое имя, а я ваше — нет!

— Я не просила вас представляться, сударь!

Я скорчил несчастное лицо.

— Неужели вы так жестоки, что заставите меня столь жестоко страдать за мою дерзость? Ну все, пойду, застрелюсь.

Девушка рассмеялась — весело и мило. Кажется, моя болтовня все-таки ее развлекала.

— Не надо жертв. Я миссис Гамильтон, Мэри Гамильтон. А ваша «дерзость», как вы изволили выразиться, едва не отправила нас всех в канаву. Вы всегда так… темпераментно правите?

Я улыбнулся самой обаятельной из своих улыбок и всё-таки сел напротив.