ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите! Самозванец Виктор Коллингвуд Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите! Дикий граф. Самозванец Глава 1 — ТРА-ТА-ТА-ТА!!! Стекло брызнуло в лицо колючим крошевом. Я даже дернуться не успел, когда из опущенного окна поравнявшегося с моим такси джипа ударили автоматные очереди. Вспышки. Грохот. Дикая, рвущая плоть боль. Вынырнул из кошмара рывком, жадно хватая ртом ледяной воздух. Твою мать. Опять этот сон. Голова раскалывалась. Как уже задолбал этот кошмар! Психотерапевт, наверное, сказал бы что-нибудь умное про посттравматический синдром. Если бы я был настолько туп, чтобы пойти к психотерапевту. Человеку с моей биографией откровенничать на кушетке — это как самому явиться в РУБОП и написать явку с повинной. Сука, как же болит голова! Вчерашний загул в казино «NagaWorld» — нелицензионной камбоджийской копии Лас-Вегаса специально для тех, кого в настоящий Лас-Вегас на пушечный выстрел не подпустят, — удался на с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Миссис Гамильтон долго смотрела на меня, потом резко выдохнула, бросила быстрый взгляд по сторонам и, внезапно решившись, грациозно поднялась, сжимая в руке медный ключ.

— Моя комната на втором этаже, граф. Только умоляю… ради всего святого, не шумите на лестнице. И не думайте, что я падаю к вашим ногам. Я просто… устала быть скучной вдовой на один вечер.

Она повернулась и пошла к лестнице, высоко подняв голову, но в походке уже чувствовалась лёгкая, едва заметная дрожь.

Оказавшись за запертой дверью уютного номера, я не стал терять времени даром. Скинув тяжелый дорожный сюртук, уже решительно потянулся к шнуровке ее платья, когда миссис Гамильтон вдруг тяжело вздохнула и целомудренно отстранилась, прижав руки к груди.

— Ах, граф… Как жаль, что у вас, скорее всего, нет с собой «французского письма», — прошептала она с искренним огорчением. — Я вдова, и последствия нашей страсти могут погубить мою репутацию.

Вопросительно изогнув бровь, замер на полпути, пытаясь расшифровать эту странную британскую метафору.

— Какого еще письма, мадам? При чем тут французы и какая-то почта?

Зардевшись пунцовым цветом, вдова смущенно опустила ресницы, путано поясняя, что имеет в виду деликатное защитное изделие из тончайшей овечьей кишки, которое лондонские джентльмены надевают ради безопасности дамы.

Услышав это описание, едва не расхохотался в голос. Она рассказывала о презервативе! Эти штуки, оказывается, уже вполне существуют, хоть и стыдливо маскируются под разными иносказательными именами!

Быстро уточнив у расстроенной красавицы, где в этом городишке можно раздобыть такой товар, я тут же решил отправиться на поиски.

— Ждите меня, дорогая миссис Гамильтон — произнес я, решительно застегивая воротник рубашки. — Русские офицеры никогда не сдаются перед трудностями.

Спустившись на темную, промозглую улицу, я довольно быстро отыскал нужную вывеску с аптекарской ступкой всего в двух кварталах от постоялого двора. Дверь лавки, естественно, оказалась наглухо заперта на ночь. Но меня было не остановить. Какого черта! Мне двадцать один год! Последняя пассия осталась в Петербурге, полторы тысячи миль назад!

И, недолго думая, я от души забарабанил тяжелым кулаком по дубовым доскам, грозя высадить их с петель и перебудить весь квартал.

Спустя пару минут в окне робко мелькнул огонек свечи, загремел засов, и на пороге возник перепуганный насмерть аптекарь в ночном колпаке и длинной рубахе. Сунув под нос дрожащему эскулапу полновесную серебряную монету, мгновенно успокоил его расшатанные нервы.

— Мне нужны «французские письма», любезный, — процедил я, оттесняя его внутрь лавки. — Выгребай весь свой запас.