Запросто могут фургон выставить.
— Разбойники? — деловито уточнил, приподнимая край брезента.
— Они самые, милорд. Места здесь глухие, а патрулей не сыщешь.
Восприняв предупреждение как прямое руководство к действию, я перебрался под навес и достал свои «Лепажи». Тщательно проверив кремни и подсыпав сухого пороха на полки, аккуратно укрыл оружие от сырости плотной тканью, но так, чтобы выхватить стволы можно было за долю секунды. Рядом пристроил заряженный картечью мушкетон. Встреча с местными гопниками мне не нудна была ни при каких обстоятельствах.
Попросив возницу притормозить у покосившегося придорожного трактира, спрыгнул на землю, желая немного размять затекшие ноги. Хватило буквально пары шагов в неглубокой, покрытой рябью луже, чтобы щегольские английские сапоги, купленные взамен утонувших в Балтике, предательски хлюпнули. Ледяная вода мгновенно просочилась сквозь тонкие швы, намочив ступни.
Глухо чертыхнувшись сквозь зубы, забрался обратно на козлы под спасительный брезентовый навес.
— Скверная обувка, сэр, — сочувственно хмыкнул возница, покосившись на мои промокшие ноги. — Местная столичная кожа никуда не годится, воду вообще не держит. Вы бы, милорд, лучше купили себе настоящие сапоги. Из русской юфти.
— Юфти? — переспросил, стягивая испорченную обувь и выжимая шерстяные носки. — И что, местные ее жалуют?
— Еще как жалуют! Говорят, это лучшая кожа во всем крещеном мире, сносу ей нет и влагу отталкивает, как утка перьями! Только стоит она здесь бешеных денег. Днем с огнем не сыщешь.
Я тут же поставил жирную галочку в своем расширяющемся бизнес-плане. Русская юфть! Кто бы мог подумать. Оказывается, ее в Лондоне готовы отрывать с руками за любые деньги.
Тряска в фургоне под мерный стук копыт настраивала на циничный лад. Ратманов обещал неделю на конопатку гнилых корпусов — по моим расчетам, я влетаю в порт аккурат к погрузке балласта. Тайминг идеальный.
Но в голове крутилась афера с закупкой судов. Лисянский, этот флотский проныра, провернул классический «распил»: взял английский неликвид по цене новых фрегатов, а разницу положил в карман. Крузенштерн же со своим искренним гневом по поводу гнилой обшивки «Надежды» явно был не в доле. Типичный идеалист, которого технично оттерли от кормушки.
Картина маслом: если в столичном топ-менеджменте так нагло воруют на госзакупках, то в колониях приказчики и вовсе тащат всё, что не приколочено. Вот она, причина грядущего краха Российско-Американской компании.
Именно из-за такого гнилого, воровского корпоративного управления эта мощнейшая колония пошла ко дну. Что в итоге и привело к позорной продаже Аляски предприимчивым американцам.






