ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Переговоры завершены. Цели достигнуты. Впереди путь домой. Чем он закончится? Удастся ли довести все в целости? Ясырь 1 Ник Тарасов Переговоры завершены. Цели достигнуты. Впереди путь домой. Чем он закончится? Удастся ли довести все в целости? Ник Тарасов Ясырь Глава 1 …но… Я — Семён. Я — есаул. И у меня есть принципы. Хоть я и человек живой, и ничто человеческое мне не чуждо, но всё же. Я медленно, очень аккуратно, стараясь не делать резких движений, отодвинулся. — Поздно уже, Елизавета Дмитриевна, — сказал я, вставая. Голос мой звучал хрипловато. — Загостился я. А Бугай там, поди, всю вашу людскую объел. Она откинулась на спинку кресла. В глазах мелькнуло разочарование (и, наверное, даже лёгкий шок), но тут же сменилось пониманием. И, кажется, уважением. — Да, поздно, — согласилась она ровно. — Ступай. Я поклонился. — Благодарствую за ужин. И за помощь. За всё. Я пошёл к двери. Уже у порога она нагнала меня. Взяла за руку выше локтя. Коротко, сильно сжала. — Береги себя, казак, — сказала она, глядя мне в глаза. — Ты слишком ценный, чтобы тебя убили в тёмном переулке. Или отравили вином. Или предали. Или сослали в Сибирь. Ты мне… нам нужен живым. Её прикосновение словно прожгло рукав кафтана. — Постараюсь, Елизавета, — кивнул я, стараясь сохранить на лице спокойную, чуть холодную невозмутимость, сдерживая улыбку от понимания того, что она обо мне переживает и заботится. Я вышел в морозную ночь. Сердце колотилось как бешеное, отдаваясь в висках. Бугай уже был готов и ждал мен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Наши взгляды встретились через головы толпы.

В его глазах стояла такая тоска, такая бездонная боль, что мне захотелось завыть. Мы прошли через ад вместе. Мы ели одну похлебку, пилили кандалы на одной цепи, дышали одним смрадом. Он стал мне ближе брата. А теперь его уводили умирать в пыльную яму.

Он не кричал. Не рвался. Просто кивнул мне. Коротко, скупо. «Живи, есаул. За всех нас».

Я кивнул в ответ, чувствуя, как к горлу подкатывает колючий ком. Прощай, брат.

Меня дёрнули за руку. Бородач закончил с оформлением. Ко мне подошёл служитель с куском угля и быстро, грубо начертил какой-то знак на моём предплечье. Клеймо проданного товара. Теперь я принадлежал другому турецкому хозяину. Черта легла криво, размазалась потом и грязью, и от этого казалась только унизительнее.

Пока мы ждали, я видел, как увели Тимоху, Карпа, Гришку и грека. Их раскупили поодиночке. «Артель» распалась. Армия, которую я строил в своей голове, превратилась в пыль, рассыпалась, не выдержав первого же ветра.

Я остался один. Ну, с Лукьяном. Толмач жался ко мне, глядя на нового хозяина послушно — лишь бы не били, лишь бы кормили. Дышал часто, сбивчиво, будто боялся лишний раз поднять глаза.

Бородач повернулся к нам, окинул взглядом наши фигуры и буркнул что-то на турецком, указывая на выход с площади.

— Идём, — перевёл Лукьян. — В мастерскую.

Я бросил последний взгляд на площадь, где в толпе мелькнула и исчезла широкая спина Данилы. Внутри меня что-то окончательно замерло и оледенело.

— Идём, — сказал я глухо.

Мы зашагали прочь от помоста, звеня кандалами, оставляя за спиной запах страха и разбитых судеб.

Первый этап пройден. Я не на галере. Я жив. Я в городе.

Как только солнце начало клониться к закату, нашу покупку оформили окончательно. Нового хозяина рядом не оказалось — видимо, отправился пить шербет и праздновать удачную сделку. Зато появились его подручные. Двое крепких молодцов с лицами, на которых интеллект не ночевал даже проездом, споро погнали нас к причалам.

Нас было дюжина. Я, Лукьян и еще десяток бедолаг разной степени изможденности, купленных, судя по всему, оптом по дешёвке.

У пирса покачивался пузатый торговый корабль. Не галера, к радости. Одномачтовый, широкий, просмоленный до черноты, он напоминал сытого жука, задремавшего на воде. Никаких вёсел, никаких банок для смертников. Просто грузовоз. Тяжёлый, основательный, с короткой, толстой мачтой, на которой лениво хлопал парус. Канаты провисали, скрипели, врастая в дерево. Судно дышало медленно и ровно, будто ему некуда было спешить.

«Ну, Семён, добро пожаловать в следующий круг», — хмыкнул я про себя, когда меня пинком направили к люку в палубе.

Спуск в чрево этого «жука» не задался сразу.