Но теперь и он, пожалуй, не согласился бы немедленно покинуть павловскую Россию — слишком уж чудовищные вещи происходили тут. И слишком велика была вероятность, что без их вмешательства события примут ещё более безобразный оборот.
4
«Не зря у наполеоновских сапёров нарукавные эмблемы в виде скрещенных топоров! И оранжевые фартуки — прямо как у заплечных дел мастеров!» Так думал Николай Скрябин, пока Ростопчин в двадцатый раз проговаривал капитулянтский манифест императора Павла, а мужчины в чёрных куртках и
вороновых
шляпах сооружали рядом с храмом Василия Блаженного гильотину.
Подорвало ли именно это моральный дух Фёдора Ростопчина, вынудив его читать манифест свихнувшегося императора? Возможно, да. Но Скрябин поставил бы на то, что тут ещё одно обстоятельство возымело силу. В многоцветный, сияющий на солнце храм Василия Блаженного другая группа сапёров аккуратно заносила длинные деревянные ящики с двускатными железными крышками, привезенные на подводах с впряжёнными в них битюгами. И Николай, хоть видел эту поклажу лишь издали, мог бы поклясться: то были артиллерийские зарядные ящики с порохом.
Скрябин хотел верить: Бонапарт заключил сделку с бывшим московским генерал-губернатором. Пообещал ему, что не станет взрывать храм, если он, Фёдор Ростопчин, призовет москвичей к покорности. И тогда гильотина, самой собой, тоже не потребуется! Однако что-то подсказывало бывшему старшему лейтенанту госбезопасности: граф Ростопчин от французов никаких гарантий не получил. И, надо полагать…
Однако эту свою мысль Николай додумать не успел.
Мальчишка лет десяти, стоявший в толпе горожан чуть впереди Скрябина и догрызавший большое жёлтое яблоко, вдруг резко вскинул руку. Так, словно он был учеником, решившим задать вопрос на уроке. А затем с размаху метнул недоеденное яблоко в сторону Лобного места. И не промазал: сочный фрукт ударил Ростопчина точнехонько в нос, забрызгав соком паскудный императорский манифест. Так что граф, удивленно хрюкнув, выпустил из рук бумажный свиток. И он, моментально свернувшись в трубочку, упал под ноги тем горожанам, что теснились рядом с импровизированной трибуной.
Гренадеры в медвежьих шапках заозирались по сторонам, пытаясь выискать в толпе метателя. Но возле Лобного места собралось слишком много народу. И, если бы мальчишка просто остался стоять на месте, то наверняка не был бы обнаружен. Другие горожане, издававшиеся сейчас ехидные смешки, уж точно не стали бы его выдавать. Однако у пацаненка явно не выдержали нервы: он сорвался с места и припустил со всех ног через Красную площадь в сторону Ильинки.
В том направлении, которое он выбрал, такого скопища людей не наблюдалось. И мальчишка вряд ли понимал, что выгоднее ему было бы смешаться с толпой.






