ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что произошло бы, если бы император Павел Первый не был убит заговорщиками в марте 1801 года, а продолжал править страной и тогда, когда на русскую землю вторглись войска Наполеона? И что, если бы в этой альтернативной версии Российской империи оказались не наши с вами современники, а люди, жившие в куда более суровые времена: советские граждане, попавшие из сталинской Москвы 30-х годов в эпоху наполеоновских войн? И если бы граждане эти были, к тому же, участниками сверхсекретного проекта НКВД СССР, в рамках которого проводилось изучение паранормальных явлений и оккультизма? Но ведь и в России эпохи наполеоновских войн свои оккультисты имелись! Только целью их было отнюдь не благополучие Российской империи...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Командор

Алла Белолипецкая

Что произошло бы, если бы император Павел Первый не был убит заговорщиками в марте 1801 года, а продолжал править страной и тогда, когда на русскую землю вторглись войска Наполеона? И что, если бы в этой альтернативной версии Российской империи оказались не наши с вами современники, а люди, жившие в куда более суровые времена: советские граждане, попавшие из сталинской Москвы 30-х годов в эпоху наполеоновских войн? И если бы граждане эти были, к тому же, участниками сверхсекретного проекта НКВД СССР, в рамках которого проводилось изучение паранормальных явлений и оккультизма? Но ведь и в России эпохи наполеоновских войн свои оккультисты имелись! Только целью их было отнюдь не благополучие Российской империи...

Командор

Эпиграф

За тебя на чёрта рад,

Наша матушка Россия!

Денис Давыдов

Часть первая

ДВОЙНИКИ. Глава I. Манифест императора Павла

Москва. Нашествие Наполеона

1

Николай Скрябин, в недавнем прошлом — старший лейтенант госбезопасности, опрометью мчался по Моховой улице, на которой прожил пять с половиной лет. И радовался тому, что не узнаёт её. Да, многие здания были ему знакомы, но — это были как бы и не они. И колонны на бельведере Дома Пашкова, на который Скрябин успел поглядеть на бегу, были круглыми, с причудливыми коринфскими капителями, а не ионическими, с «бараньими рогами», как помнилось ему. Да ещё и выступали из стен не целиком, а лишь на три четверти. И здание Московского университета, который Николай окончил в 1938 году, хоть и стояло на прежнем месте, однако выглядело иначе: более сдержанным, без ампирных изысков. И на месте храма Мученицы Татьяны, где находился теперь студенческий театр МГУ, виднелась какое-то другое здание с колоннадой. А там, где позже выстроят городскую усадьбу купцов Ухановых, в ограде которой имелась некая особая арка, располагались какие-то бревенчатые домики со скудными огородами.

Но хорошо, что это было так! Николай Скрябин отказывался верить, что город, по которому сейчас наполеоновские солдаты гнали, будто зайцев, его самого и господина Талызина — это и в самом деле Москва.

Горожане, встречавшиеся им, по большей части — простолюдины, шарахались от них в разные стороны. И Николай только зубами скрипел, видя, как много их попадается на пути. Будь Моховая пустынной, он уже пустил бы в ход свой «ТТ», который он прятал под партикулярным сюртуком, купленным за бесценок, прямо на улице, у какого-то субъекта с бегавшими глазками. Но — слишком трудно было сделать точный выстрел в движении: не подстрелить ненароком кого-то из москвичей. Что наверняка понимал и Петр Талызин, сопровождавший Скрябина — и тоже не спешивший отстреливаться, хотя для этой вылазки ему одолжил свой пистолет друг и бывший сослуживец Николая, Миша Кедров.