Петр Талызин — случайно или намеренно — использовал
вольтеровский артефакт
, чтобы с ними вместе переместиться не только в прошлое, но и в альтернативную версию Москвы. В ту Российскую империю, где заговор против императора Павла, приведший к его убийству в 1801 году, не имел успеха. Или не состоялся вовсе — детали им были пока неясны.
В итоге же при нашествии Наполеона трон всё ещё принадлежал Павлу Петровичу, а не его старшему сыну Александру. Так что — едва попав в этот диковинный универсум, они обнаружили на полу разорённой французами талызинской библиотеки целый ворох прокламаций. И содержали они текст того самого манифеста Павла, который двумя днями позже зачитывал на Красной площади Ростопчин:
Божиею милостию мы, Павел Первый, император и самодержец Всероссийский и прочая, и прочая, и прочая.
Объявляем всем нашим верным подданным, проживающим в Первопрестольном граде Москве. Закон Божий научает: не противься злому, молись за обижающих тебя, люби врагов твоих. И, понеже Господь Бог учит нас тому, то и мы повелеваем подданным нашим, оказавшимся при нашествии иноземцев: ведите себя сдержанно и достойно. Ежели боевые действия будут проистекать в городе, соблюдайте
спокойствие и ни под каким видом не покидайте домов своих. И, коли иноземцы войдут в Первопрестольный град, не дерзайте чинить им препятствия, дабы не озлоблять их. Поддерживайте в городе Москве порядок и молитесь, чтобы Господь благоволил скорейшему всеобщему умиротворению!
Если это был не призыв к коллаборации с врагом, то и непонятно — что. Даже участники проекта «Ярополк» — которые чего только ни навидались в своей жизни! — опешили тогда, прочитав такое.
Впрочем, не все они были
ярополковцами
.
Да, сам Николай ещё недавно возглавлял в «Ярополке» одну из самых успешных следственных групп. И в неё входили его друг и бывший однокурсник Миша Кедров, лейтенант госбезопасности, а также опытный и ушлый Самсон Давыденко, состоявший в том же звании. Оба они оказались за пределами
красной Москвы
вместе с Николаем Скрябиным. Как и его невеста — Лариса Рязанцева, недавняя выпускница Историко-архивного института. В «Ярополке» она пробыла без году неделю, но — это не помешало ей попасть под удар, когда следствие по делу о таинственном серийном убийце, что орудовал в Москве, приняло непредсказуемый оборот.1
А вот с двумя другими людьми, которые оказались в
павловской
Российской империи, дела обстояли несколько иначе.
Петр Александрович Талызин в Москве 1939 года находился на положении беглого арестанта, но прежде входил в число тех, кого допустили к секретам «Ярополка». Чему немало способствовали особые дарования, которыми он обладал. Это не был телекинез, как у Николая Скрябина, или небольшой дар внушения, как у Самсона Давыденко.






