ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первая книга здесь: #571277 Что нужно, чтобы выстоять против орды мёртвых? Стены покрепче, порох посуше и люди посмелее. Что есть у меня? Пятьдесят душ, которые видели оружие только издалека, полуразвалившийся селитряный заводик и Дар, за который церковники отправят меня на костёр. Меня зовут Александр Дубравин. Помещик поневоле, некромант по проклятию и единственный шанс Малого Днища пережить наступление мертвецов. Орда уже идёт, и с каждым днём земля стонет всё громче. Нужно успеть всё: научить крестьян сражаться, наладить производство пороха, укрепить стены… и не выдать себя. Если мы выстоим — у нас будет будущее. Если нет… у орды станет на пятьдесят душ больше. Добро пожаловать в осаду.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А вот следующий абзац я перечитал трижды.

«Мрецы же отъеденные приказы разумеют куда лучше простых, ибо и разум у них сохраняется крепче. Сим мрецам можно отдавать и приказы мудрёные — и исполнят. Однако же и вразумить их стократ тяжелее, ибо огарочек у них не чуть тлеет, а горит, и ладонь невидимая должна быть крепка, и Дар на то потребен сильный. Малый Дар над отъеденным мрецом власти не имеет, и попытка вразумить его окончится для малодарного болезнью, а то и смертью…»

Я отложил книгу и откинулся в кресле.

То есть вот какая выходила картина. Обычный мертвяк — тупой, команды понимает простые, зато вразумить его легко. Откормленный — умный, понимает сложные приказы, но попробуй до него дотянись. Чем сильнее тварь, тем больше от неё толку, но тем мощнее нужен дар. А мой дар, откровенно говоря, пока едва тянул на «малый» — с мельником Авдеем я справился еле-еле, с кровью из носа и трясущимися руками. Что будет, если я попробую вразумить что-то покрупнее, думать не хотелось.

Ладно, хватит про вразумление. Сейчас меня занимали вещи более насущные.

Я перевернул несколько страниц, ища то, что не давало мне покоя с утреннего разговора с Петри. Откормленные мертвяки — их природу я уже, считай, понял. Но оставался вопрос: почему они изменяются по-разному?

И нашёл.

«Токмо не всякая плоть мрецу одинаково полезна. Мрец, что пожирает мозговую ткань — людскую ли, звериную ли, мрецову ли — тот быстрее прочих силу набирает и обличье меняет, ибо в мозгу содержится нечто, что мертвечину питает и к росту побуждает. Мрец, что токмо мясо пожирает, раздувается и крепнет, но Дара сильного над ним не потребно. А тот, что мозгами питается, тот и умнеет, и растёт, и делается по виду иной, от прежнего мреца отличный…»

Я отложил книгу, потёр виски и уставился в стену.

Выходит, всё дело в мозгах. Тварь, которая жрёт мозги — неважно чьи, хоть человеческие, хоть звериные, хоть других мертвяков, — та растёт быстрее, умнеет и меняется. Мясо тоже питает, но медленнее и без изменений особых. А вот мозги — это, если верить «Некронике», главное лакомство.

«В мозгу содержится нечто, что мертвечину питает и к росту побуждает». Что именно содержится, автор не уточнял, но, по совести, меня это волновало меньше, чем практические выводы.

А выводы были такие. Какие именно способности тварь получит, зависит, похоже, от того, чьих мозгов больше сожрала. Я вспомнил козодоевских борзых — мёртвых псов, обросших хитиновыми пластинами, вымахавших втрое против живого размера. Борзые, очевидно, жрали зверьё — и превратились в нечто звериное, стремительное, закованное в панцирь.

Мельник Авдей жрал людей — раздулся, обрёл рык-паралич, и в бельмах его мелькала пародия на разум.