Совсем иначе вышло с загадочным словом «Проститут», напечатанном в полную ширину одного из корешков. Очевидно, дядя Петя сам не знал, что оно значит, и от стыда за собственное невежество ему в тот раз пришлось спрятать книгу на боковую антресоль. Туда обычно соседи убирали самые ненужные вещи и скучные взрослые подарки типа постельного белья или сервизов, не поместившихся в витрине шкафа.
Витрина – это отдельный разговор. Там, за идеально чистым стеклом сияли недоступные Аленкиным рукам сокровища, которые дядя Петя привозил в подарок тете Маше из далеких командировок. Сидя на ковре, Аленка разглядывала снизу-вверх фигурки гуляющих девушек (из Москвы), фарфоровую собачку из Еревана, набор чашек и расписных блюдечек из Петербурга, который соседи упорно называли Ленинградом. Там же толпились хрустальные бокалы, громоздились парадные тарелки, а на стекле, удерживаемые резиновыми присосками, болтались губастые куколки и пухлощекие пупсы. Прислоненная к толстобокому салатнику, из-под серебряного оклада на Аленку скорбно смотрела Богородица.
В центральной секции «стенки», обыкновенно запиравшейся на маленький ключик, был спрятан секрет дяди Пети. Чаще всего он являл его свету по большим праздникам: на Новый год или день рождения. Но бывало, что дверца отпиралась и, наоборот, в совсем не праздничные дни, когда у всех было очень плохое настроение. Обычно это случалось так: дядя Петя кричал на кухню, пытаясь быть громче струящейся из крана воды: «Мусь, где ключ?» Тетя Маша прибегала, ключ обнаруживался в самом очевидном месте, створка опускалась, как мост в древнем замке, и на журнальный столик прилетали хрустальный графин и две малюсенькие стопочки. Соседи наполняли их, чокались или нет, в зависимости от повода, и закусывали красивыми конфетами. Тетя Маша называла такие конфеты «импортные», и не было на свете вкуснее этих конфет.
Но самая страшная тайна была скрыта в средней секции антресоли. Аленка чувствовала опасность этого секрета даже сквозь полированные дверцы и, конечно, даже помыслить не могла о том, чтобы прикоснуться к нему. Там, докуда нельзя было дотянуться даже с высоты табуретки, запертый в сейф, лежал наградной пистолет дяди Пети.
Когда сестренка Аленки Верочка научилась подниматься на пухлые ножки и тащить в рот что ни попадя, к содержимому шкафа добавились личные Аленкины книжки и игрушки, эвакуированные из родительской квартиры, ставшей для них небезопасной.
Отец с затаенной обидой вспоминает случай, когда в детском саду всех попросили нарисовать папу. Аленка тогда долго не могла справиться с заданием, три листа испортила и все кисточки обсосала. Плюнула и нарисовала шикарный портрет дяди Пети. В парадной форме, фуражке, с наградами.






