Зато на лице у него остался довольно уродливый шрам от попадания в него осколка, и это ещё больше сблизило нас. Думаю, это было вполне объяснимо. Я и так был урод со шрамом, а теперь и он стал таким же.
Нейт переехал к нам после того, как выписался из больницы, и всё стало налаживаться, понимаете? Я подумал, что, может быть, это принесёт пользу. Думал, он перестанет быть таким злым. Но…
Что ж, я могу с уверенностью сказать вам пару вещей.
Синяки исчезли. Это было единственное, что исчезло навсегда.
И я надолго забыл о той птице.
— Я не хочу возвращаться в школу, — объявил я своим родителям как-то вечером за ужином.
Мама посмотрела на папу, и они начали безмолвный разговор, который, вероятно, звучал примерно так:
«Я же говорила, что это случится».
«Да, но что мы можем сделать?»
Мама глубоко вздохнула и перевела взгляд с папы на Нейта, а затем, наконец, на меня.
— Ладно. Позволь мне спросить тебя вот о чём. Почему ты не хочешь заканчивать школу? У тебя остался год. Разве ты не можешь просто закончить этот год, чтобы получить диплом?
Я покачал головой.
— Меня это не волнует. То, чем я хочу заниматься, не требует диплома. Мне просто нужно получить аттестат зрелости2, и всё будет в норме.
— Или ты можешь подождать год, пока получишь диплом, — предложил папа.
— Чем ты хочешь заниматься? — спросила мама, склонив голову набок и уделяя мне всё своё внимание.
— Я хочу пойти в ремесленное училище3 вместе с Нейтом.
— Нейту тоже придётся получить аттестат зрелости.
Мама оглянулась на него и посмотрела на него таким взглядом, который говорил: «
Вы слышали это, молодой человек
?»
Нейт кивнул рядом со мной.
— Я знаю. Но в этом-то и смысл. Мы хотим получить аттестаты зрелости и пойти в школу вместе, чтобы, типа, пройти через это одновременно.
Папа поджал губы и медленно кивнул, а мама сжала руки и поднесла их ко рту. Они оба, казалось, были погружены в свои мысли, но, похоже, не одобряли эту идею, но я не терял надежды. Мы с Нейтом провели последние несколько вечеров, подробно обсуждая это. Он не ходил в школу после пожара и официально бросил её в январе, когда ему исполнилось шестнадцать лет. Нейт проводил время, помогая маме в спортзале или выполняя работу по дому. «Зарабатывал на пропитание», — шутил папа время от времени. Сейчас был апрель, близился мой день рождения, и я не хотел возвращаться.
С тех пор как Нейт ушёл, дела в школе пошли хуже. Мне было одиноко, и я проводил свои дни, едва держась. Я редко вспоминал о том, что нужно делать домашнее задание, редко вспоминал о том, что нужно слушать на уроках; мои оценки упали так резко, что летняя школа была неизбежна, и вероятность того, что меня оставят на второй класс, была велика.






