ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я был директором строительной фирмы... а попал в тело барина, которому вдруг выпал шанс построить свою золотую империю. И я этим шансом воспользуюсь! Для начала нужно наладить прииск, найти и организовать рабочих, построить для них поселок, проложить торговые маршруты... А самое главное - сохранить жизнь и не угодить на съеденье диким зверям и столь же диким местным дельцам и купцам, которым такое соседство явно не по нраву. Но я с этим справлюсь. Золото Амура будет моим! Старатель Тим Волков Я был директором строительной фирмы... а попал в тело барина, которому вдруг выпал шанс построить свою золотую империю. И я этим шансом воспользуюсь! Для начала нужно наладить прииск, найти и организовать рабочих, построить для них поселок, проложить торговые маршруты... А самое главное - сохранить жизнь и не угодить на съеденье диким зверям и столь же диким местным дельцам и купцам, которым такое соседство явно не по нраву. Но я с этим справлюсь. Золото Амура будет моим! Амурский самородок. Том 1. Старатель Глава I Все началось с эвенка. Точнее, с самородка золота, который притащил мне этот эвенк. Впрочем, если до конца быть откровенным, то все началось гораздо раньше — с того самого момента, когда я умер. Что это за запах? Приятный. И еще что-то сладковатое, приторное. Не мои дорогие брендовые духи. Пахнет скорее, как в церкви или в старой-престарой квартире прабабушки, куда я ездил в детстве на лето. Я открыл глаза. И сразу же закрыл. Слишком уж ярко, даже сквозь веки. Режущие лучи, п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он вскочил, заметался по кабинету.

— Да я этого… я этого пса ненавижу! Он мне ещё при прошлой встрече на балу пытался палки в колёса ставить! Он всем тут мешает! И ты думаешь, я стал бы с ним связываться, чтобы такого партнёра, как ты, терять⁈ Да ты… ты же мне кость поставляешь! Ты — мой шанс выйти на иркутский рынок!

Он остановился, тяжело дыша, и уставился на меня.

— Громов, клянусь тебе. Я ничего не знал. Меня тоже подставили.

Я смотрел на него. В его глазах, в его жестах, в его сбивчивой, но искренней речи не было фальши. Он был напуган не меньше моего. Потерять меня сейчас означало для него потерять всё, что мы только начали строить.

Я выдохнул и опустился в кресло напротив него.

— Ладно. Верю.

Морозов шумно выдохнул, промокнул лоб платком и рухнул обратно в своё кресло.

— Фу-у-у… Ну и напугал ты меня, Громов. Ладно. — Он хлопнул ладонью по столу. — Значит, так. Огнев хочет нас рассорить. Это понятно и так, без всяких мозговых фортелей. Хочет, чтобы я от тебя отвернулся, а ты меня считал предателем. Не выйдет.

Он посмотрел на часы, потом в окно, на поднимающееся солнце.

— Сегодня же. Сегодня же организую встречу с иркутским покупателем. Прямо сейчас пошлю человека. К вечеру всё устроим. Ты как, в состоянии?

— В полном, — ответил я, хотя тело гудело от усталости, а каждый нерв был натянут до предела.

— Отлично. Значит, так. До вечера ты исчезаешь. Не светишься нигде. Я тебя не видел, ты не приходил. Жди на пристани, у купеческой, в час дня. Там будет мой человек, проводит. Всё сделаем тихо, без лишних глаз.

Я кивнул, поднялся и направился к двери. У порога обернулся.

— Павел Игнатьевич, если это опять ловушка…

— Громов! — перебил он, вскинув руку. — Если это ловушка, я сам сгорю в этой тюрьме вместе с тобой. Иди. И будь осторожен.

Я вышел. Утро только начиналось, город просыпался, не зная, что ночью здесь едва не случилась трагедия. А впереди был ещё один день — день, который мог решить всё.

Тихий переулок в купеческой части города. Дом, куда привёл меня человек Морозова, снаружи выглядел невзрачно — облупившаяся штукатурка, ставни закрыты. Но внутри оказалось неожиданно уютно: чисто, свечи горят, на столе — закуски, графин с хрусталём.

— Подождите здесь, — шепнул провожатый и исчез.

Я остался один. Нервы были на пределе. После всего, что случилось, я не доверял никому, даже Морозову. Рука лежала на кармане, где покоился небольшой, но острый нож, подаренный Ли Вэем.

Дверь скрипнула.

Я обернулся и замер.

В комнату вошла девушка. На вид лет двадцати двух — двадцати трёх, не больше. Высокая, стройная, с удивительно тонкой талией, которую подчёркивало дорогое платье из тёмно-синего шёлка. Волосы цвета воронова крыла были уложены в сложную, но изящную причёску, открывающую длинную, лебединую шею.

Но главное — глаза.