Мы невольно оглянулись… Тучный гонористый барин с густыми черными бакенбардами и самодовольным лицом, ругался, раскатисто хохоча, и никого не стесняясь! Кажется, отчитывал слугу… или кого-то из хорошо знакомых…
Я вздрогнул. Это был Николай Семенович Огнев, фат, богач и мой давний недоброжелатель! Что потерял он в сем простонародном заведении? Бог весть… Меня он, впрочем, не заметил — все так же ругаясь, скрылся на втором этаже.
Что ж… Будем иметь ввиду. И, пожалуй, поужинать лучше в другом месте. Мне почему-то не очень-то хотелось встречаться с Огневым, как-то было не до него.
Хмыкнув, я решил свернуть разговор:
— Ну, раз в общих чертах уже знаете… Тридцать рублей вас устроит?
— В год?
— В месяц!
— В месяц⁈ — Решников удивленно вскинул брови. — Но… это же много.
— Это — на испытательный срок. Потом будет больше. Или — не будет. Как справитесь.
— Я понял, — кивнул Илья Фомич. — Согласен, да.
— Сможете выехать завтра?
— Ага.
Какой-то пьяница в расхристанной рубахе, проходя мимо, пошатнулся и едва не завалился на меня.
— Но-но, любезный, проходи!
Брезгливо оттолкнув пьянчугу, я уже собрался прощаться… как вдруг возле нашего стола возник какой-то детина! Не слишком молодой, лет двадцати пяти, с круглым, простоватым с виду, лицом и дюжей фигурой, он двигался ловко и быстро… несмотря на сильный запах водки. Лаковые сапоги гармошкой, небрежно накинутый поверх шелковой косоворотки пиджак, небольшие — щеточкой — усики. И совершен наглый взгляд любителя помахать кулаками запросто так!
В левой ладони детинушка держал горсть семечек, грыз, сплевывая прямо на пол. На меня парень никакого внимания не обратил, так, скользнул делано безразличным взглядом. А вот на моих собеседников…
— Х-хо! Скубенты! — подойдя, недобро прищурился парняга. — Опять, собаки, будете в царя-батюшку бонбы метать? Я вот вам пометаю!
С этим словами детинушка склонился над столом, и сплюнул шелуху в недоеденные щи Решникова. Подбоченился, глянул на подошедшую гоп-компанию, ухмыльнулся:
— Ишь, удумали — бонбы! Собака ты, Илюша, как есть — собака… А коли собака, так полезай под стол и лай! Верно, я говорю, парни?
— Верно, Вась! — охотно закивали парняги.
— Верно! Пущай полает, тля!
— Васька Хват, — склонившись, озабоченно шепнул Полозов. — Из цирковых. Ножи мечет, как рыба икру! Лучше бы разойтись миром… или полицию…
Ну, миром, так миром…
— Что вы имеет сказать моему другу, уважаемый? — я криво усмехнулся и выложил на стол револьвер.
Парни сразу попятились. В зале затаили дыхание… Даже детинушка вроде как слегка протрезвел.
— Умеете стрелять? — я окатил его насмешливым взглядом.
— А то! — тут же приосанился хват. — Кой-что могем.
— Хорошо… — я поманил полового. — Шампанского! Самого дорогого.






