От нечего делать, я взял лежавший на столике журнал… Точнее, не журнал, а какой-то «Регламентъ»!
«Девушкам строго запрещается появляться на улице больше двух, ярко одеваться и гулять компаниями по улице, стоять перед окнами, употреблять в излишке помаду и белила, иметь в покоях портреты государя императора и государыни императрицы… иконы дозволяются… Так же девушки обязаны дважды в неделю проходить осмотр у врача…»
О как! Аж дважды в неделю. Прямо профсоюз!
— Бон суар, месье!
— А? Ох… Да-да, и вам добрый вечер!
Передо мной возникла красивая женщина, брюнетка лет тридцати пяти, с ярким серо-голубыми глазами и белым точеным лицом греческой статуи. В строгом черном платье и с изысканною прической, она чем-то напоминала гимназическую учительницу.
— Я — мадам Диана. Вижу, вы впервые у нас?
— Д-да… Впервые… Мне бы мадемуазель Лулу… И господина…
— Мадемуазель Лулу сейчас занята… — протянув, мадам вдруг улыбнулась. — А! Так это вас ожидает Николай Иванович? Он предупреждал. Что же вы не сказали? Ну, идемте же!
Она пошла впереди, указывая путь… Ах, какая фигура, какая… какое все…
— Ну, вот!
Пройдя по коридору пару десятков шагов, мадам Диана постучала в дверь.
— АнтрЕ! — откликнулся звонкий девичий голос. — Ну, входите же! Открыто.
Мадам Диана обернулась ко мне:
— Прошу вас, сударь! И… если вдруг… Обращайтесь, в накладе не будете. От нас еще никто недовольным не уходил.
— Да-да… конечно…
Черт! Я совсем забыл про «желтый билет» Софии Иевлиной! Вот только сейчас и вспомнил. Ладно, на обратном пути отдам.
— Можно?
Я вошел… и ту же зажмурился. Прямо передо мной, с золотыми, распушенными по плечам волосами, в розовом полупрозрачном пеньюаре, не скрывавшем почти ничего, стояла та самая вчерашняя блондиночка!
И я, много чего на своем веку повидавший, просто не знал, что сказать!
— Лулу, это ко мне! — из соседней комнаты вышел Николай Иванович Хворостов, в вишневом китайском халате с золотыми драконами, накинутом поверх ослепительно белой сорочки с галстуком, заколотым дорогущей булавкой.
— Тогда я вас покину, — Лулу улыбнулась мне, словно старому другу.
Интересно, о чем она хотела вчера поговорить?
— Не люблю, господа мои, лезть в мужские дела. Как закончите — позовете!
— Всенепременно, милая Лулу! — послал воздушный поцелуй Хворостов.
Кивнув, барышня затворилась в соседней комнате… Я невольно бросил взгляд на висящие на стене картины — тронутые дождем улицы, странный сине-зеленый снег… вес написано словно бы какой-то рябью, этаким дрожащими мазками… Но, вполне симпатично.






