— …и вот такая она «медсестра»! — продолжал он с негодованием. — Специально делала мне больно, грубила, хамила! Повязку затянула так, что я потом всю ночь не мог нормально руку пошевелить. Это просто издевательство! Я требую, чтобы её немедленно наказали и заставили принести мне официальные извинения!
Борис Михайлович тяжело вздохнул и посмотрел на меня с сожалением.
— Елена Сергеевна… вы слышали обвинения Вадима Витальевича. Что можете на это ответить?
— Я могу ответить, что всё было совсем не так, — произнесла я, глядя Баринову прямо в глаза. — И если нужно, то я готова рассказать подробности того, что произошло на самом деле.
Баринов презрительно фыркнул — видимо, был уверен, что мне никто не поверит.
— Подробности? — ехидно переспросил он. — Давай рассказывай свои сказки. Только учти, Борис Михайлович, ты прекрасно знаешь, кто я такой. Я — директор «Арктик Групп». Моя компания регулярно помогает вашей больнице с оборудованием. Новый УЗИ, мониторы, дефибрилляторы — всё это решается через меня.
Борис Михайлович заметно напрягся. Его лицо стало ещё более несчастным. Я буквально видела, как в голове у него идёт тяжёлая внутренняя борьба: с одной стороны — я, обычная медсестра, с другой — влиятельный пациент и возможные проблемы с поставками оборудования.
— Вадим Витальевич, давайте не будем… — начал было главврач примирительно.
— Нет, давайте будем, — жёстко оборвал его Баринов. — Либо она извиняется передо мной прямо сейчас, либо я буду вынужден пересмотреть наше дальнейшее сотрудничество.
В кабинете повисла тяжёлая тишина. Я почувствовала, как у меня внутри всё холодеет. Этот человек не просто мстил — он давил всем своим влиянием, прекрасно понимая, на какие рычаги нажимать.
Борис Михайлович посмотрел на меня почти виновато.
— Елена Сергеевна… — начал он тихо. — Может быть, вы всё-таки найдёте в себе силы извиниться перед Вадимом Витальевичем?
Я почувствовала, как к глазам подступают злые слёзы.
— То есть вы хотите, чтобы я извинилась за то, что отказалась терпеть приставания и оскорбления? — спросила я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
Главврач отвёл взгляд.
— Я понимаю, как это выглядит… Но иногда ради общего блага приходится идти на компромиссы. Иначе мне придётся проводить служебное расследование, а это может закончиться для вас очень плохо.
В кабинете повисла удушающая тишина.
— Я не буду извиняться за то, чего не делала, — тихо, но твёрдо сказала я. — Делайте, что считаете нужным.
— Тогда увольте её, — отчеканил Баринов, глядя на главврача. — Прямо сейчас. Чтобы духу этой дерзкой бабы здесь не было. А уж я позабочусь, чтобы ее больше не в одну больницу в городе не взяли.
Борис Михайлович побледнел.
— Вадим Витальевич, это уже крайняя мера.






