Может быть…
— Либо она уходит, либо ухожу я вместе со всеми контрактами, — произнёс Баринов с холодным спокойствием человека, привыкшего к тому, что его ультиматумы выполняются. — Выбирайте.
Меня словно ледяной водой окатило, и перехватило дыхание. Внутри всё похолодело, будто сердце внезапно остановилось, а потом начало биться тяжело и медленно, отдаваясь в висках глухими толчками.
Слова Баринова звучали как приговор. Всё, ради чего я столько лет училась, работала ночами, терпела усталость и копеечную зарплату — всё это сейчас могло рухнуть из-за одного мерзкого типа, который решил, что его деньги дают ему право на всё.
Это всё. Конец.
— Я думаю, нам всем нужно немного остыть, прежде чем принимать какие-то решения, — проговорил Борис Михайлович, явно собираясь с духом. Он повернулся к Баринову с примирительной улыбкой. — Вадим Витальевич, позвольте предложить вам кофе? У меня хороший, из зернового. Заодно я свяжусь с юридическим отделом, чтобы всё было оформлено по правилам, как вы и хотите. А Елена Сергеевна… — он посмотрел на меня, — пусть тоже остынет и, возможно, найдёт в себе силы извиниться. Елена Сергеевна, идите, подумайте. Приходите через полчаса.
Его голос звучал почти умоляюще. В глазах главврача ясно читалось: «Пожалуйста, не усложняй. Ради всех нас».
Я чувствовала, как меня захлестывает волна горечи.
— Хорошо, — тихо ответила я, хотя внутри всё кричало. — Я подумаю.
Развернувшись, я вышла из кабинета. Они действительно уверены, что я вернусь и буду унижаться перед этим человеком?
В этот момент ко мне почти бегом подлетела Аня.
— Лен! Что произошло?! У тебя такое лицо…
Я посмотрела на подругу и почувствовала, как последние силы оставляют меня.
— Аня… — голос сорвался. — Кажется, меня увольняют.
Глава 6
Аня схватила меня за руку и потащила за собой по коридору.
— Идем в процедурную, — сообщила она, хотя я даже не спрашивала. — Там сейчас никого.
Едва мы оказались там, как Аня прикрыла дверь, повернулась ко мне и скрестила руки на груди.
— Всё, — сказала она. — Рассказывай. С самого начала и ничего не пропуская.
Я опустилась на стул у стены, уставилась в пол и выдохнула. За следующие несколько минут я рассказала ей про перевязку, про Баринова, про то, что он сказал, про кабинет главврача, про «принесите извинения» и про то, что я отказалась.
Аня слушала, не перебивая, и по мере моего рассказа эмоции на ее лице сменяли друг друга: начиная от сочувствия, до возмущения и откровенного гнева.
— Знаешь, — сказала я тихо, когда закончила, — может, я просто извинюсь.
Аня открыла рот.
— Нет, погоди, — перебила я её. — Я понимаю, как это звучит. Но подумай сама: медицина — это не такая большая отрасль, Ань. Люди знают друг друга, слухи расходятся быстро.






