Лаура очень красивая — высокая и стройная, с рыжевато-каштановыми волосами и поразительными голубыми глазами. Рядом с ней я всегда чувствую себя невысокой, коренастой и неприметной. Так что Джимми, наверное, нравится, как она выглядит.
Я моргаю и говорю:
— Хорошо. Надеюсь, к тому времени твоей голове станет лучше.
— Я уверена, что так и будет. Мне бы не хотелось его разочаровывать.
Она мне действительно не нравится, но я стараюсь не обращать на это внимания. Мелкие обиды больше не имеют для меня значения. У меня есть гораздо более важные дела, на которых нужно сосредоточиться.
Например, понять, как жить в этом новом мире без дедушки.
И теперь мне придется сегодня заниматься стиркой, и это самое ужасное.
***
Уже далеко за полдень, и все остальные закончили свои домашние дела, но я все еще сижу, склонившись над большой ванной, и стираю рубашки и нижнее белье на стиральной доске.
Я первая признаю, что я была избалована. Когда я была ребенком со светло-русыми волосами и круглыми румяными щеками, я выглядела как кукла, и со мной часто обращались как с куклой. Дедушка всегда называл меня «Хлоя, куколка», и именно так ко мне относились. Даже после Падения его изобретательность и традиционные гендерные взгляды избавили меня от физического труда. Я не сильная. Я не закаленная. Я не умею ничего, кроме как улыбаться и вести себя мило. Но все же…
Я пытаюсь выполнять порученную мне работу, не жалуясь, даже если это означает, что они приступают к ужину, а я еще и близко не закончила.
Это лучше, чем голодать, и я наконец-то придумала, как тереть ткань о стиральную доску, не царапая костяшки пальцев и не пачкая их в крови.
Я так сосредоточена на своей работе, что у меня перехватывает дыхание, когда кто-то внезапно садится на скамейку рядом со мной. Я несколько раз моргаю, прежде чем понимаю, что это Джимми.
Я не разговаривала с ним с тех пор, как он спас мне жизнь в тот первый день. Последние недели он то появлялся, то исчезал, но никогда не разговаривал со мной.
— Привет, — говорю я, поскольку он сидит на краю скамейки и молча смотрит на меня.
— Привет, — его волосы и борода нуждаются в стрижке еще сильнее, чем раньше. У него очень темно-карие глаза. Заметный шрам, пересекающий лоб и левую бровь. Он слегка ерзает на стуле.
Я снова опускаю взгляд на белье, неловкая и смущенная. Я работаю над белой мужской футболкой, которая была покрыта грязью и потом.
— Тебе что-то нужно? — спрашиваю я его, молясь, чтобы он пришел не для того, чтобы подкинуть мне еще работы.
Естественно, я благодарна этим людям за то, что они приютили и накормили меня, но с такими темпами я буду не спать до полуночи, пытаясь закончить свои дела по дому.
Он наклоняется вперед, забирает у меня из рук стиральную доску и мокрую футболку, а затем начинает сам стирать.






