ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Потеряв последнего оставшегося члена моей семьи, я осталась совсем одна в опасном, нецивилизованном мире. После Падения двадцатитрехлетняя женщина без навыков, без ресурсов и без защиты не может выжить самостоятельно, поэтому я вынуждена полагаться на милосердие незнакомцев, чтобы оставаться в живых. Мой единственный шанс на спасение — неожиданное предложение. Джимми Карлсону нужен партнер. Ему нужна помощь по дому и женщина в постели, и он хотел бы, чтобы этим партнером была я. Взамен я получаю жилье, вдоволь еды и защиту компетентного мужчины и его окружения. Это выгодная сделка, поэтому я, конечно, соглашаюсь. Это означает, что мне придется жить с суровым, стойким мужчиной, которого я едва знаю. Все новые обязанности по дому достаточно сложны, но не они являются для меня самой большой проблемой. Потому что теперь я женщина Джимми… что бы это ни значило.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я делала это неправильно? — мой голос слегка дрожит, так как я на самом деле думала, что в кои-то веки у меня все получилось. Мне потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к этому новому способу стирки одежды, но сегодня я, наконец, освоила его.

— Нет, — в его голосе звучит удивление, и он поднимает взгляд, чтобы заглянуть мне в лицо. — Подумал, что тебе не помешал бы перерыв.

— О. Спасибо.

Я делаю несколько глубоких вдохов и приглаживаю назад несколько выбившихся из хвостика прядей волос. Я уверена, что мои щеки покраснели. Я определенно вспотела.

Он быстро и умело стирает футболку, а я сижу и наблюдаю за ним. Я чувствую, что один из нас должен что-то сказать, но я понятия не имею, о чем говорить с этим мужчиной.

Он большой, сильный, способный и спокойный. Ему, должно быть, немного за тридцать. У него большая семья и много друзей. Я думала, он сегодня днем ушел на прогулку с Лаурой. Какого черта он здесь делает, сидя со мной?

Может быть, он жалеет меня, потому что у меня ничего и никого нет. От этой мысли у меня напрягается спина.

Когда он заканчивает с футболкой, я беру ее, чтобы прополоскать, и останавливаю его, прежде чем он достает боксеры.

— Я не возражаю, — говорю я ему. — Это моя работа.

На мгновение кажется, что Джимми собирается возразить, но затем передумывает. Он откидывается на спинку стула. Меняет позу. Прочищает горло.

Я бросаю на него любопытный взгляд и начинаю развешивать боксеры на стиральной доске.

Как-то противно вот так стирать мужское нижнее белье. Я даже не знаю, кому оно принадлежит.

Джимми снова откашливается.

— Ты не простудился? — спрашиваю я его, надеясь, что это не слишком заразно. Если я заболею, мне будет трудно выполнять свою работу.

— Нет.

— О. Ладно, — у меня болит спина из-за того, что я так долго наклоняюсь. Наверняка есть более удобная поза для выполнения этой работы. Я придвигаюсь поближе к краю скамьи и стараюсь не сутулиться.

— У меня есть свое жилье, — выпаливает Джимми.

Я удивлена таким заявлением, вырванным из контекста, но, по крайней мере, он поддерживает разговор. Это лучше, чем неловкое молчание.

— Правда? Я так и подумала, потому что я нечасто вижу тебя здесь, на ферме.

— Да. До Падения это был мой рыбацкий домик. Так что на участке есть хороший пруд.

— А рыба еще водится?

— Да, — он переводит взгляд с моего лица на корыто. — Не так много, как раньше, но все же есть. Домик в лесу, и дикая природа наконец-то начинает возвращаться. Так что я могу немного охотиться. Это действительно помогает зимой.

— Не сомневаюсь, — должно быть, приятно, когда в пищу можно употреблять и рыбу, и дичь. Мы с дедушкой годами питались только консервированными и сушеными продуктами из старого света, и то изредка, когда ему везло, рыбой или кроликом. — Похоже, ты неплохо устроился.