ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Потеряв последнего оставшегося члена моей семьи, я осталась совсем одна в опасном, нецивилизованном мире. После Падения двадцатитрехлетняя женщина без навыков, без ресурсов и без защиты не может выжить самостоятельно, поэтому я вынуждена полагаться на милосердие незнакомцев, чтобы оставаться в живых. Мой единственный шанс на спасение — неожиданное предложение. Джимми Карлсону нужен партнер. Ему нужна помощь по дому и женщина в постели, и он хотел бы, чтобы этим партнером была я. Взамен я получаю жилье, вдоволь еды и защиту компетентного мужчины и его окружения. Это выгодная сделка, поэтому я, конечно, соглашаюсь. Это означает, что мне придется жить с суровым, стойким мужчиной, которого я едва знаю. Все новые обязанности по дому достаточно сложны, но не они являются для меня самой большой проблемой. Потому что теперь я женщина Джимми… что бы это ни значило.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он отворачивается и переходит дорогу, а Кэл стоит с пистолетом наготове, все еще высматривая какие-либо признаки банд, которые регулярно патрулируют этот район.

Мак продолжает идти, добираясь до парковки, на которую мы с дедушкой наткнулись несколько месяцев назад.

Как будто сто лет назад.

Еще через минуту крупная, прямая фигура Мака исчезает из виду, растворяясь в Глуши.

***

В тот вечер солнце уже полностью село, когда я заканчиваю ухаживать за курами и поросятами перед сном, иду в туалет и запираю дом.

Джимми был так же рад вернуться домой, как и я, но по мере того, как проходил вечер, он становился все более раздражительным из-за того, что мне приходилось выполнять всю его работу по дому.

Его нога заживает, но до полного выздоровления еще далеко. И я не позволю ему рисковать, переусердствовав в своей деятельности, как бы упрямо он ни хотел вернуться к нормальной жизни.

Когда я, наконец, возвращаюсь в спальню, он лежит в постели в одних трусах, с простыней, натянутой до бедер.

— Я мог бы что-нибудь сделать.

— Мог ли ты что-то сделать и должен ли ты что-то сделать — это две совершенно разные вещи.

Джимми хмуро смотрит на меня, когда я наливаю воду в таз и начинаю приводить себя в порядок.

— Ты не должна делать все сама.

— Мне не придется делать все это долго. Тебе нужно набраться немного терпения. Неужели ты не можешь просто радоваться тому факту, что мы дома?

— Я очень рад этому. Но у тебя была тяжелая неделя, и у тебя не было возможности прийти в себя, потому что я все это время прикован к постели. И вдобавок ко всему ты беременна. Ты, должно быть, еле держишься на ногах.

Я снимаю джинсы и трусики и быстро моюсь, прежде чем надеть ночную рубашку и присоединиться к нему в постели. Выключив фонарь, я осторожно, чтобы случайно не толкнуть Джимми и не задеть коленом его больную ногу, перелезаю через его тело.

— Я весьма сильно устала, — признаюсь я, устраиваясь рядом с ним.

Обхватив меня рукой, он глубоко вздыхает, устраивая меня поудобнее, чтобы нам обоим было комфортно.

— Тебе нужно немного поспать. Давай я завтра займусь утренними делами, а ты сможешь поспать подольше.

— Ни за что.

— Тебя тошнит по утрам.

— А у тебя пулевое ранение в ногу.

— Сейчас я чувствую себя прекрасно.

— Нет, не чувствуешь.

Это я

чувствую себя прекрасно.

— Нет, черт возьми, не чувствуешь.

Я не могу удержаться от смеха из-за этого глупого спора и его раздраженного тона.

— Думаю, мы оба не в лучшей форме, но мы справимся.

Джимми расслабляется. Наклоняет голову, чтобы запечатлеть несколько поцелуев на моих волосах.

— Да. Мы переживем это.

Через минуту я спрашиваю уже другим тоном:

— Как ты думаешь, что они замышляют на границе?

Последние несколько дней это была одна из главных тем разговоров в сообществе.