Он отворачивается и переходит дорогу, а Кэл стоит с пистолетом наготове, все еще высматривая какие-либо признаки банд, которые регулярно патрулируют этот район.
Мак продолжает идти, добираясь до парковки, на которую мы с дедушкой наткнулись несколько месяцев назад.
Как будто сто лет назад.
Еще через минуту крупная, прямая фигура Мака исчезает из виду, растворяясь в Глуши.
***
В тот вечер солнце уже полностью село, когда я заканчиваю ухаживать за курами и поросятами перед сном, иду в туалет и запираю дом.
Джимми был так же рад вернуться домой, как и я, но по мере того, как проходил вечер, он становился все более раздражительным из-за того, что мне приходилось выполнять всю его работу по дому.
Его нога заживает, но до полного выздоровления еще далеко. И я не позволю ему рисковать, переусердствовав в своей деятельности, как бы упрямо он ни хотел вернуться к нормальной жизни.
Когда я, наконец, возвращаюсь в спальню, он лежит в постели в одних трусах, с простыней, натянутой до бедер.
— Я мог бы что-нибудь сделать.
— Мог ли ты что-то сделать и должен ли ты что-то сделать — это две совершенно разные вещи.
Джимми хмуро смотрит на меня, когда я наливаю воду в таз и начинаю приводить себя в порядок.
— Ты не должна делать все сама.
— Мне не придется делать все это долго. Тебе нужно набраться немного терпения. Неужели ты не можешь просто радоваться тому факту, что мы дома?
— Я очень рад этому. Но у тебя была тяжелая неделя, и у тебя не было возможности прийти в себя, потому что я все это время прикован к постели. И вдобавок ко всему ты беременна. Ты, должно быть, еле держишься на ногах.
Я снимаю джинсы и трусики и быстро моюсь, прежде чем надеть ночную рубашку и присоединиться к нему в постели. Выключив фонарь, я осторожно, чтобы случайно не толкнуть Джимми и не задеть коленом его больную ногу, перелезаю через его тело.
— Я весьма сильно устала, — признаюсь я, устраиваясь рядом с ним.
Обхватив меня рукой, он глубоко вздыхает, устраивая меня поудобнее, чтобы нам обоим было комфортно.
— Тебе нужно немного поспать. Давай я завтра займусь утренними делами, а ты сможешь поспать подольше.
— Ни за что.
— Тебя тошнит по утрам.
— А у тебя пулевое ранение в ногу.
— Сейчас я чувствую себя прекрасно.
— Нет, не чувствуешь.
Это я
чувствую себя прекрасно.
— Нет, черт возьми, не чувствуешь.
Я не могу удержаться от смеха из-за этого глупого спора и его раздраженного тона.
— Думаю, мы оба не в лучшей форме, но мы справимся.
Джимми расслабляется. Наклоняет голову, чтобы запечатлеть несколько поцелуев на моих волосах.
— Да. Мы переживем это.
Через минуту я спрашиваю уже другим тоном:
— Как ты думаешь, что они замышляют на границе?
Последние несколько дней это была одна из главных тем разговоров в сообществе.






