ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Потеряв последнего оставшегося члена моей семьи, я осталась совсем одна в опасном, нецивилизованном мире. После Падения двадцатитрехлетняя женщина без навыков, без ресурсов и без защиты не может выжить самостоятельно, поэтому я вынуждена полагаться на милосердие незнакомцев, чтобы оставаться в живых. Мой единственный шанс на спасение — неожиданное предложение. Джимми Карлсону нужен партнер. Ему нужна помощь по дому и женщина в постели, и он хотел бы, чтобы этим партнером была я. Взамен я получаю жилье, вдоволь еды и защиту компетентного мужчины и его окружения. Это выгодная сделка, поэтому я, конечно, соглашаюсь. Это означает, что мне придется жить с суровым, стойким мужчиной, которого я едва знаю. Все новые обязанности по дому достаточно сложны, но не они являются для меня самой большой проблемой. Потому что теперь я женщина Джимми… что бы это ни значило.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Почему они пытались похватить меня и Джимми? Очевидно, что это был организованный заговор, а не спонтанный порыв. Они ждали нас. Были готовы к встрече с нами. И нам удалось предотвратить их попытку и убить всех парней, которые пытались это провернуть, но мы до сих пор не понимаем, каковы были их мотивы с самого начала.

— Я правда не знаю, — он беспокойно ерзает. — Если бы они убили меня и просто забрали тебя, возможно, я смог бы понять, что им было нужно.

При этой мысли у меня по спине пробегает холодок.

Джимми продолжает:

— Но они хотели заполучить нас обоих. Живыми. Понятия не имею.

— Я тоже. Ты думаешь, это… все закончилось?

Он отвечает не сразу.

— Не знаю. Но что-то заставляет меня думать, что они еще не угомонились. Мы усиливаем патрулирование и выставляем охрану. Не уверен, что еще можно сделать, но подождем и посмотрим.

— Да уж.

Мне это не нравится. Из-за этого мир кажется немного менее безопасным, чем был раньше. Но, по правде говоря, раньше мое чувство безопасности основывалось скорее на невежестве, чем на настоящей безопасности. Этот мир — каким он стал — никогда не будет полностью безопасным.

Но однажды мы защитили себя. Мы можем сделать это снова.

Нам придется.

Я так устала, что, несмотря на все тревоги, мои глаза уже слипаются. Это был такой долгий вечер, такой долгий день, такая долгая неделя, такой долгий год. Но потом я вдруг кое-что вспоминаю. Я распахиваю глаза.

— Оу. Ты хотел, чтобы я сделала тебе…

— Нет! — Джимми снова сердится. — Ты устала.

— Я все равно могла бы…

— Нет! Мы больше так не будем делать.

Я так поражена его словами, что смотрю на него в темноте.

— Ты больше не хочешь минетов? — мой голос немного дрожит.

— О. Э-э, да. Конечно, я хочу минетов, — бормочет Джимми. — Когда ты захочешь и будешь в настроении. Но не тогда, когда ты так устала, что едва можешь держать глаза открытыми. Я не позволю тебе делать это только потому, что ты считаешь, будто должна, будто это работа или что-то в этом роде. Я хочу этого только тогда, когда ты сама действительно этого хочешь.

Мои щеки горят от осознанного эмоционального удовольствия. Я снова сворачиваюсь калачиком рядом с ним, обнимая его одной рукой за талию. Его живот — единственная часть его тела, которая не такая упругая. Мне нравится прижиматься к нему.

— Ладно. Обычно мне хочется это сделать, но сегодня вечером я очень устала.

— Я знаю, что ты устала. Так что сегодня мы просто ляжем спать. Хочешь верь, хочешь нет, но я тоже немного устал.

Я улыбаюсь, закрывая глаза.

— Но это моя работа, ты же знаешь.

— Что?

— Заботиться о тебе. Делать тебя счастливым. Это моя работа. Моя ответственность и ничья больше. Так будет всегда.

Джимми молчит с минуту, но я чувствую, как его эмоциональный отклик дрожит в воздухе комнаты. Затем он прочищает горло.