ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман в стиле магического реализма написан колоритным поэтическим языком и повествует о реальном опыте автора, о происхождении рода и формировании своеобразного взгляда на прошлое. Здесь множество персонажей, объединённых между собой то родственными связями, то мистическими. Перед глазами возникают панорамы минувших времён, линии повествования переплетаются между собой, будто корни гигантского древа, и дают побеги в настоящем. Вера Надежда Жандр Роман в стиле магического реализма написан колоритным поэтическим языком и повествует о реальном опыте автора, о происхождении рода и формировании своеобразного взгляда на прошлое. Здесь множество персонажей, объединённых между собой то родственными связями, то мистическими. Перед глазами возникают панорамы минувших времён, линии повествования переплетаются между собой, будто корни гигантского древа, и дают побеги в настоящем. Надежда Жандр Вера Она вошла в скайп, позвонила, но на том конце тоннеля никто не ответил. Записала в ленте сообщений: «Мам, я начинаю, да? Ты как?» Она ждала сигналов от высших сил или от окружения, тем самым пытаясь снять с себя ответственность за мысли, чувства и за то, что воспоследует, будучи начертанным. Первое движение, как толчок, было похоже на вхождение в материю. Светлая серая масса перед глазами, лёгкая тошнота и заторможенность безвольных движений, даже обречённость какая-то во всём. Ещё не придя в себя, она стала записывать, вяло, так пишут автобиографию, резюме и прочее… о первом ударе раннего взр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И её, конечно, не поймут: тема не раскрыта! А поскольку с логикой Вера никогда не ладила, она села и крупным шрифтом, от руки, красным, записала для себя: «Храмовый комплекс».

«Аркан “Умеренность” – это сбалансированность мыслей и чувств, неспешность, гармония и порядок, взаимодополнение, доверие. Карта золотой середины».

И ещё она записала в своём дневнике: «Сколько себя помню, я интересовалась знаками и миром невидимым. Ещё в детстве я замечала больших сонных медведей в спальне, а взрослые говорили, что их нет. Не существовало и кошек, которые отвечали мне на любой вопрос, а бабушка Капа с ними разговаривала. Не было и “шерстяного” домового, который ложился на мои ноги, когда я спала. Так они говорили. А я не верила, мне было значительно удобнее создавать свой собственный мир.

Я всегда ищу необычных впечатлений. Например, я часто вспоминаю, как мы ходили в церковь с бабушкой Зиной. Там она будто вытягивалась в струну и молча пела. Её высокий величественный голос был слышен в каждом закоулке. Зажигались свечи, окна горели закатным огнём, а купол с сусальными золотыми звёздами всё увеличивался, и пространство расширялось до неведомых горизонтов. В тот вечер бабушка расспрашивала меня о том, не хочу ли я поучиться пению или, может быть, меня больше интересует поэзия? И я смотрела на неё не понимая, хотя первые детские стишки писала вместе с ней, но можно ли серьёзно к этому относиться?

А бабушка Зина ко всему относилась серьёзно. Она не была улыбчивой и, по словам Анимаисы, с самого детства никому не доверяла, потому что её расстреливали во время Гражданской войны. Тогда она упала без сознания, вся в крови, и белогвардейцы решили, что она мертва. Пуля пробила только ладонь левой руки, и бабушка часто смотрела на оставшийся шрам и разглаживала его. А я, помнится, спрашивала: “Бабуль, а что это за звёздочка такая на ладошке?” Но она не отвечала. Когда я пыталась обнять её, она каждый раз говорила: “Ну хватит, хватит”, будто боялась нарушить своё внутреннее равновесие, податься на эмоции. Её и без того тонкие губы были сжаты, она находилась в состоянии постоянной мобилизации, праздность была не для неё. Свою любовь к семье бабушка выражала через неутомимый труд, служение: обед готов, в доме чистота и запах свежего белья, проглаженного чугунным утюгом.

Она была строгой и требовательной, а голос никогда не повышала, на окружение действовала её самодисциплина. Однако иногда бабушка Зина позволяла себе немного расслабиться. Приходили гости, она брала в руки гитару и начинала тихонько напевать. Тут спохватывалась сестра Анимаиса: вспыхнув, она летела в свою комнату за второй гитарой. Проснувшаяся душа ирокеза уже знала, что сейчас будет, птичьи глаза плавили пространство.