ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Жизнь дала мне два года передышки, но вечно эта тишина продолжаться не могла. Будто почуяв меня и моего волка, к берегу форпоста прибыла черепаха-остров. И теперь, чтобы стать сильнее и выяснить, что нужно от нас Демону, мне придется не только отправиться в экспедицию на ее спину, но и проникнуть глубоко в недра ее тела. Да и без незваных гостей не обойдется... В общем даже хорошо, что за два года я не забыл главный принцип этого мира: выживает сильнейший. Пламенев. Книга 11 Сергей Карелин Жизнь дала мне два года передышки, но вечно эта тишина продолжаться не могла. Будто почуяв меня и моего волка, к берегу форпоста прибыла черепаха-остров. И теперь, чтобы стать сильнее и выяснить, что нужно от нас Демону, мне придется не только отправиться в экспедицию на ее спину, но и проникнуть глубоко в недра ее тела. Да и без незваных гостей не обойдется... В общем даже хорошо, что за два года я не забыл главный принцип этого мира: выживает сильнейший. Сергей Карелин, Юрий Розин Пламенев. Книга XI Глава 1 Шерсть на загривке Вирра встала дыбом, из глотки пошел низкий ровный гул, и черное пламя тонкими языками само поползло по хребту. Он стоял неподвижно и буквально гудел, как гудит натянутый трос, глядя туда же, куда смотрел я. Нечто на воде продолжало медленно двигаться вдоль берега. Расстояние по ночной глади обманывало, но то, что я сначала принял за все тело, оказалось только частью: за ней из темноты проступила следующая, а за той еще одна. Лунная дорожка лежала на воде ровной полос

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Демон, — согласилась она, — но это просто уровень силы. Демон — это не обязательно что-то агрессивное.

— Но все равно, что в этом хорошего?

Она подалась вперед, и лампа положила тени в старые белые шрамы на ее голове. В открытое окно сильнее потянуло ночным морем.

— Потому что Дух на ней плотнее, чем где-либо еще на этой планете. Ты два года растешь на форпосте и сам знаешь: здесь Дух гуще любой Звериной чащи, здесь люди поднимаются быстрее, чем где бы то ни было. Так вот, на ее спине Маг растет еще быстрее, чем в форпосте. На порядок. То, что здесь берется годом, там берется неделями. Раз в десять лет к этому берегу приплывает не угроза. Приплывает окно, которое почти никому на планете не выпадает вовсе. Для моих людей и, возможно, для твоего клана.

Узел, который затянулся у меня между лопаток еще на скале и держался всю дорогу, разошелся, хотя и не до конца. Плечи опустились сами. А следом, откуда-то снизу, теплом по жилам поднялось другое: ладони зачесались, и я поймал себя на том, что сижу на самом краю кресла, подавшись вперед. Это чувство я знал хорошо. Азарт.

Два года мой уровень стоял на месте, пока Столп залечивал трещины, и только в последние месяцы рост сдвинулся. И вот, в нескольких километрах от берега появилось место, где год ужимался до недель.

— Надо, получается, доплыть до нее?

— Да. — Она кивнула на окно, за которым лежала ночь. — Она не стоит на месте: курсирует вдоль берега, потом уходит в открытый океан. Простоит у берега несколько дней, самое большее. Те, кто поднимется на нее, уйдут в океан вместе с ней.

— А если она нырнет? С людьми на спине.

Она посмотрела на меня поверх стакана.

— Просто сядут на корабль, на котором приплыли, и вернутся.

— И все?

— И все. Завтра совет офицеров. Приходи, там узнаешь побольше, пока что мне нужно сообщить о ее прибытии куда следует.

— Мои ребята смогут пойти?

— Это и предстоит решить в том числе.

От офисного корпуса до казармы клана мы шли уже шагом. Ночь стояла душная, как все ночи Рекара, воздух лип к коже даже в темноте, и от нагретых за день камней двора поднималось тепло, как от остывающей печи.

Вирр держался у моего плеча, и я чувствовал через связь, что успокаиваться он, в отличие от меня, не собирается: гул из его груди ушел, но внутри все стояло торчком, как и шерсть на загривке.

У дверей казармы он улегся сам, положив голову на лапы. Дежуривший у входа парень поднял глаза от точильного бруска, кивнул мне и вернулся к ножу. Внутри пахло нагретым деревом и оружейным маслом, и поверх всего стоял густой дух казармы, полной спящих. Духовный фонарь у входа был прикручен до тусклого янтарного зерна, и в его свете два ряда коек уходили вправо и влево ровными горбами одеял. Я отправился туда где спали мильские.

Я прошел до середины прохода и хлопнул в ладоши.