ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Жизнь дала мне два года передышки, но вечно эта тишина продолжаться не могла. Будто почуяв меня и моего волка, к берегу форпоста прибыла черепаха-остров. И теперь, чтобы стать сильнее и выяснить, что нужно от нас Демону, мне придется не только отправиться в экспедицию на ее спину, но и проникнуть глубоко в недра ее тела. Да и без незваных гостей не обойдется... В общем даже хорошо, что за два года я не забыл главный принцип этого мира: выживает сильнейший. Пламенев. Книга 11 Сергей Карелин Жизнь дала мне два года передышки, но вечно эта тишина продолжаться не могла. Будто почуяв меня и моего волка, к берегу форпоста прибыла черепаха-остров. И теперь, чтобы стать сильнее и выяснить, что нужно от нас Демону, мне придется не только отправиться в экспедицию на ее спину, но и проникнуть глубоко в недра ее тела. Да и без незваных гостей не обойдется... В общем даже хорошо, что за два года я не забыл главный принцип этого мира: выживает сильнейший. Сергей Карелин, Юрий Розин Пламенев. Книга XI Глава 1 Шерсть на загривке Вирра встала дыбом, из глотки пошел низкий ровный гул, и черное пламя тонкими языками само поползло по хребту. Он стоял неподвижно и буквально гудел, как гудит натянутый трос, глядя туда же, куда смотрел я. Нечто на воде продолжало медленно двигаться вдоль берега. Расстояние по ночной глади обманывало, но то, что я сначала принял за все тело, оказалось только частью: за ней из темноты проступила следующая, а за той еще одна. Лунная дорожка лежала на воде ровной полос

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я сначала узнаю, чем за это платят, — ровно сказала Нина. — Бесплатный сыр, сам понимаешь.

Слава открыл рот, уже набирая воздуха для целой речи, и я поднял ладонь.

— Нина права. Спать. Разошлись.

Разошлись они, разумеется, не сразу, еще гудели вполголоса, растекаясь по койкам. И вообще, надо было, по-хорошему, говорить им уже утром, но мне не терпелось. Фонарь Кирилл прикрутил обратно до зерна, и казарма минут за десять улеглась. Я вышел наружу, отвел Вирра к зверинцу, потрепал по загривку на прощание и пошел обратно.

Разделся и лег, но сон не шел. Я сбил подушку поплотнее и лег на спину.

Казарма дышала глубоко и успокаивающе. Я лежал на спине, смотрел в темный потолок и слушал, как остывает под ночным воздухом железо крыши, потрескивая по краям.

Вирр тоже не спал — я чувствовал теплый узел на краю восприятия, через связывающую нас нить. Но сейчас эта нить вдруг протянулась дальше, через стену и через воду, уходя туда, в темноту.

И на том ее конце лежало то самое ровное, огромное внимание. Ослабленное расстоянием, разбавленное, как звук чужого разговора через две стены, но оно было. Оно никуда не делось с той самой секунды на скале.

Я лежал и слушал его, не в силах ни усилить, ни отпустить. Нить просто была, но спокойнее от этого не становилось. Уснул уже под утро, потому что тело взяло свое.

Когда с утра я вышел из душа, как всегда чуть раньше пробуждения всех остальных, в казарму вошел посыльный из штабных.

— Глава клана, вас к коменданту, — выпалил он. — Совет офицеров. Срочно.

Зал совета занимал торец второго этажа, над архивом. Я в нем еще не бывал, но от этого ничего явно не потерял: просто длинная комната.

Во всю дальнюю стену растянута карта побережья, исколотая булавками с выцветшими флажками, посередине тяжелый стол на два десятка мест. Окна стояли распахнутыми, и вместе с утренним светом в зал тек все тот же соленый воздух и ровный гул прибоя.

За столом уже сидел полный сбор старшего состава. Хвостиков глянул на меня из-под бровей и коротко, почти незаметно кивнул. Рядом с ним и дальше по обе стороны стола сидели капитаны остальных подразделений. У дальнего края устроился седой интендант. Больше десятка людей, и самый слабый из них был на Четвертом Круге.

Столько сильных в одной комнате я не видел со дня церемонии награждения после турнира. По затылку прошел знакомый холодок, тот самый, с которым я жил последние пять лет: чем меньше сильных глаз смотрело на меня разом, тем спокойнее мне дышалось. Форпост на краю континента до сих пор был для этого лучшим местом на планете.

Свободных стульев за столом было два. Я к ним не пошел: встал у стены у края карты, и вопросительно посмотрел на Ольгу Петровну во главе стола. Она на секунду подняла глаза от бумаг, кивнув на мой немой вопрос.